Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

машин и, судя по немногочисленным фигурам солдат мелькавших за плетеной изгородью, плохо охранялся. С гиканьем и посвистом, скифы устремились к новой точке прорыва, ведомые младшим сыном царя Папули.

  В считанные минуты и без особых потерь, скифские всадники достигли лагерного рва и, перескочив через него, начали торопливо взбираться на вал, под стрелами и дротиками противника. Молодой царевич одним из первых бойцов, сумел невредимым подняться на крутой вал, чтобы тут же бросить своего горячего жеребца  через изгородь, на врага.      

  Охваченный азартом атаки и боевым пылом, он ничего так и не успел понять, почему птицей перелетевший гнедой, вдруг рухнул на землю, неистово перебирая своими красивыми мощными ногами. Мастерство наездника, который повел на лошади почти всю свою жизнь, спасло Папулю от жалкой участи быть придавленным конскою тушею. В самый последний момент, он освободил ноги из легких кожаных стремян и соскочил с любимого коня прямо на деревянные доски покрывавших землю возле изгороди.

  Сильная боль в правой ступне, заставила скифа немедленно совершить новый прыжок и очутиться возле македонских гоплитов с обнаженными мечами. Вид врага, моментально заставил Папулю позабыть про ноющую ногу, и броситься в атаку, азартно сжав в руке свой царский акинак.

  Подобно смертоносному вихрю, он обрушился на македонских солдат, уверенно отбивая направленные на него удары мечей врага и молниеносно нанося  в ответ свои.  Он непрерывно двигался перед оторопевшими гоплитами противника, быстро перемещаясь от одного воина к другому, делая стремительные выпады и подсечки, проворно защищаясь мечом и щитом. Каждый свой удачный удар, от которого противник либо падал, либо получал ранение, молодой скиф приветствовал гортанным криком, и яростно плевался и шипел, когда враг наносил урон ему.

  Неизвестно как долго бы еще продержался Папуля, к которому уже бежали другие скифы так же лишившихся коней, но удачно брошенный дротик царского пельтека, прервал его губительный для защитников танец. С силой брошенный противником дротик, по случайности попал в узкую щель между коваными доспехами и золоченым шлемом. Остриё метательного снаряда разорвала сонную артерию молодого воина и, простояв несколько секунд, но грузно рухнул к ногам вражеских воинов.

  Так молодой царевич, на горьком опыте познал коварство врага, успешно применившего против степняков такое универсальное защитное средство от конных атак, как доски с гвоздями. Уже успевшее хорошо себя зарекомендовать, в сражениях против мятежного Антигона, они были взяты Эвменом в обязательном порядке, мудро предвидя их скорое применение.   

  Умело, распределив средства защиты, македонский стратег, как только обозначилось новое направление вражеской атаки, начал незамедлительно перебрасывать свои силы к плетеным изгородям, смело, оголяя некоторые участки своей обороны. Не имея возможности быстро перебросить против атакующего врага метательные машины, в помощь обороняющимся воинам, Эвмен послал специальный отряд вооруженный тяжелыми арбалетами. Оружие, которое было одинаково губительным как для пешего, так и для конного воина. 

  В результате этих своевременных действий, сопротивление скифам увеличивалось с каждой минутой, и враг был остановлен, но не отступил. Повторно не добившись успеха за счет быстрой атаки, и потеряв на досках и врытых в землю металлических кольях множество лошадей и воинов, скифы продолжали атаковать.

  Едва только стало ясно, что лихим наскоком невозможно прорвать оборону противника, не желая отступать, скифские кавалеристы стали спешно сходить, с лошадей, чтобы схватиться с врагом в пешем строю. Расшвыряв, где только было можно коварные доски, а если этого нельзя было сделать то, идя прямо по телам своих павших товарищей или лошадей, скифские воины, под градом вражеских стрел и дротиков устремились на врага, страстно желая во, чтобы то ни стало одержать победу сегодня и сейчас же. Натиск их был столь яростен и силен, что гоплиты Эвмена были вынуждены отступить, позволив врагу, мелкими группами проникнуть в лагерь. 

  Невзирая на ощутимые потери, скифы неистово атаковали врага, твердо веря, что сегодня победа будет за ними. Подобно весенним ручейкам, которые, обтекая снежные сугробы, вставшие на их пути, упорно продолжают своё движение вперед, скифы норовили обойти железные ряды своих врагов и атаковать их с фланга и тыла. 

  Казалось, что ещё немного и победа будет степняками, но в это время, разрозненными отрядами, в лагерь стали возвращаться пехотинцы, ранее отправленные стратегом для охраны переправы. Несмотря на усталость от быстрого бега, они без всякой раскачки сразу вступали в бой, сводя на нет прежние успехи скифов.

  С новой силой вспыхнула жестокая схватка, в которой никто не хотел уступать. Сраженные бойцы падали на землю, обильно поливая её своей кровью, стремясь перед смертью нанести врагу максимальный урон. На стороне  степняков было численное преимущество  и безудержный кураж смертного боя, эллинам же способствовало ограниченное пространство пригодное для атаки, которое не позволяющее врагу использовать свой численный перевес и использовать конницу.   

  Казалось, что схватка вот-вот достигнет своей точки накала и одна из сторон возьмет вверх, но минуты шли за минутами, а перелом в сражении не наступал. Любая из сторон могла одержать победу в этой схватке на валу. Это хорошо понимали и скифы и эллины, что заставляло их упорно продолжать бой несмотря ни на что. 

  За  криком голосов и звоном оружия, мало кто из воинов обратил на гулкий топот лошадиных копыт, который стремительно приближался к лагерю со стороны переправы. Это Александр, быстро оценив всю ситуацию, бросил в атаку свою кавалерию, не дожидаясь окончания переправы катафрактов. Вместе с сорока восьми катафрактами, царь лично ринулся на скифов, чей предводитель ошибочно предполагал, что еще имеет некоторый запас времени.

  Увлеченные атакой, воины Садала просмотрели подход новых сил противника и были захвачены в самом неблагополучном для себя моменте. Большая часть их спешилась и поэтому не смогла быстро вернуться в седло для отражения вражеского удара. 

  Выпущенный скифами рой стрел, не мог остановить македонскую кавалерию, которая, выстроившись «свиньёй» стремительно наваливалась на незащищенный фланг скифского войска, скученного перед лагерем Эвмена. Во главе наступающей кавалерии находился отряд катафрактов, которому была отведена роль мощного тарана. Дилмахи, конные стрелки и скифы Спарага должны были постараться, как можно надежнее прикрыть это маленькое ядро во главе с Александром.

  Скифы успели только трижды выпустить свои стрелы по приближающейся коннице врага, и ни одна из этих стрел не попала в Александра. Заметив среди атакующих кавалеристов, скифские колпаки и опознавательные значки всадников Спарага, воины Садала обратили весь свой пыл именно на них, в пылу ненависти к ним, не распознав в отряде катафрактов главную для себя угрозу. Из всего