Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Подойдя к македонскому лагерю на полтора пролета стрелы, они внимательно разглядывали чужестранцев, которые лишили их возможности заработать сто талантов золотом.

  Видя разрушенные ворота Ольвии, её закопченные каменные стены, скифский вождь не рискнул атаковать лагерь Александра с ходу и тем самым совершил  роковую ошибку. Уже через тридцать минут, после появления кавалерии противника, македонское войско уже было полностью готово к бою, хищно ощетинившись стройными рядами копий и щитов, надежно прикрытое по бокам своей кавалерией.

  Слишком поздно понял Теродам свою ошибку, но упущенной возможности было не вернуть и после небольшого совещания, скифы направили к Александру для переговоров, царского сына, молодого Орика.

  Выказывая македонцам своё полное превосходство, скифские парламентеры чинно приблизились к воротам лагеря и на хорошем греческом языке, потребовали себе переговорщиков.

 - Я Орик, уста своего отца Теродама, великого вождя скифов, хочу видеть вашего вождя, чтобы получить от него ответы на вопросы моего отца – выкрикнул скиф гордо подбоченясь в седле, демонстрируя стоявшим в воротах македонцам свой богатый золотом доспех.

  Александр, находившийся в передних рядах своего войска, немедленно выехал вперед и, подняв вверх правую руку, произнес.

 - Я, Александр, царь македонский и всей Ойкумены, слушаю тебя Орик, сын  царя Теродама.

  Услышав, что чужестранец отказывает его отцу в титуле великого царя, гневно блеснул глазами, но не стал вступать в словесную перепалку.

- Великий царь скифов, извещает тебя царь Александр, что архонт Ольвии Лакротид обещал ему сто талантов золотом, если тот приведет всё войско скифов к стенам города. Войско прибыло и хочет получить свои деньги.

  Слова царевич Орика вызвали легкую усмешку на губах Александра. Все степняки с кем ему приходилось ранее общаться, занимались элементарным вымогательством. Показывая не извлеченный из ножен меч, они неизменно предлагали купить его спокойствие, придавая своему шантажу различную словесную форму в зависимости от обстоятельств.

  Сейчас, слушая задиристые слова Орика, царь решал для себя непростую задачу. С одной стороны, он был готов заключить мир со скифами Теродама, чтобы иметь спокойный тыл во время пешего похода в Таврию. Ради этого, он был готов поделиться своей боевой добычей в разумных пределах, не ущемляя при этом долю простых солдат и командиров. Но с другой стороны, зная от Нефтеха и скифского царя Таксакиса, что царство Теродама переживает не лучшие свои времена, не собирался особо миндальничать со степными попрошайками. 

 - Может мои слова, несколько разочаруют царя Теродама, но архонт Лакротид мертв, и не сможет выполнить своего обещания по выплате золота.  Если царю будет угодно, я охотно отдам ему голову этого человека, как ту малую плату, на которую он способен в своем нынешнем состоянии.   

  Гнев и ярость, промелькнули по красивому смуглому лицу царевича, и он не собирался скрывать свои эмоции.

 - Ты видно плохо понял царь Александр, слова моего отца. Он привел своих всадников к стенам Ольвии  согласно просьбе грека и ему все равно, кто заплатит скифам сто талантов золотом. А голова Лакротида не стоит таких денег, к тому же уже порядком протухшая.

  Скифы царского конвоя позволили себе улыбнуться шутке Орика, не обронив при этом ни единого слова.

 - Я готов заключить с царем скифов договор о мире и дружбе, как я заключил его с царем Таксакисом и другими правителями племен живущих по эту сторону Истра. И в знак уважения и признательности, я готов послать царю Теродаму богатые подарки, аналогичные тем, что были посланы другим правителям.

 - Мой отец Теродам, повелитель могучих царских скифов, от стрел и клинков которых позорно бежал перс Дарий. И ему не нужны твои подарки царь Александр, как прочим правителям. Он уже сказал свое слово и не намерен его менять. Сто талантов золотом – громко и жестко выкрикнул Орик, властно поигрывая золоченой плеткой.

  Дерзкие слова посла всколыхнули гнев в сердце великого полководца. Уже много лет с ним никто не позволял себе так говорить. Александра очень подмывало отдать приказ поднять дерзкого мальчишку на копья, но эллинское воспитание Аристотеля, не позволили царю отдать этот приказ в отношении посла.

  Уже приняв для себя окончательное решение, македонский монарх все же продолжил переговоры с молодым скифом. 

- Сто талантов золотом, это слишком большая цена даже для царя Теродама. Никто из скифских правителей не получал таких денег, за то, что он не сделал.

 - Это цена того, что он может сделать! – пригрозил Орик, – посмотри как огромно наше войско.

 - Войско скифов действительно велико, но я, повелитель Ойкумены привык брать и даровать, а никак не платить. Если царю Теродаму не угоден мир и дружба со мной, это его выбор, но я хотел бы услышать последнее слово от него самого, а не от его говорящих уст.

  Кровь гнева прихлынула к лицу царевича, он очень хотел ответить македонцу дерзкими словами, но отправлявший его послом Теродам, зная вспыльчивый характер Орика, сильно ограничил волю своего сына и тот не посмел перечить воле отца. Поборов приступ гнева, стараясь быть как можно спокойнее, Орик произнес

 - Я передам царю Теродаму твоё желание царь Александр. Скоро, совсем скоро, ты услышишь его ответ.

  Был ли это явный вызов македонскому правителю или что иное, никто не успел понять, поскольку из-за спины Александра, неожиданно выехал царевич Спараг, на шеи коня которого красовалась целая гирлянда отрубленных кистей воинов противника.

  Орик моментально узнал в Спараге, кавказского скифа, от чего волосы на его загривке буквально приподнялись. Неистово сверля Спарага яростным взглядом, сын Теродама выкинул вперед руку и выкрикнул, обращаясь к Александру.

 - Отдай мне этого человека! Он мой раб по своему рождению!!!

  Ни один мускул не дрогнул на лице Спарага, презрительно глядя в лицо скифского царевича, он крикнул Орику как равный равному человеку. 

 - Никто не смеет ничего требовать от великого царя, даже ты сколот!

 - Как ты смеешь пес открывать свой грязный рот в присутствии своего хозяина! На колени!!! – неистовал Орик, но в ответ получал только презрительные ухмылку Спарага. Не помня себя от гнева, царевич схватил приторенный к седлу боевой топор и без размаха с силой метнул его в ненавистное лицо. Подобно золотой молнии сверкнуло на солнце скифское оружие, но Спараг был начеку и вовремя успел прикрыться металлическим щитом. Острый наконечник топора, гулко ударив по железной пластине смог,