Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Александр ничуть не изменил своей привычке биться в первых рядах атакующего клина. Облаченный в красный плащ и блистая позолоченным шлемом, с двумя белыми орлиными перьями он, как и прежде, лихо рубил врага священным оружием Шивы, которое верно служило своему хозяину.

  Каждый взмах плеча наносил урон врагу, верно перерубая любой вражеский меч или пробивая любой доспех или шлем. Нестерпимым светом блистал этот волшебный клинок, обагренный многочисленной кровью своих жертв, наводя ужас и трепет среди оставшихся в живых воинов. 

  Как не были храбры и отважны пешие скифы, но противостоять мощному напору годами отлаженной машине истребления и уничтожения людей они не смогли. Да и в какое сравнение могли идти их деревянные и плетенные из прутьев щиты, вместе с короткими мечами, против мечей и копей, закованной в броню кавалерии неприятеля. В считанные минуты, кавалерийский клин Александра опрокинул пехоту врага, и  скифские воины со всех ног бросились в направлении своих повозок, за которыми они могли найти спасение и даже отразить натиск катафрактов.

  Всю силу и значимость этого, неказистого на первый взгляд, укрепления, в полной мере оценили тем  катафракты кто, увлекшись погоней бегущих скифов, оторвался от общей массы боевого клина, который Александр уже вёл в новую атаку, на тыл главных сил Теродама. 

  Едва только катафракты приблизились к скифским повозкам, как на них немедленно обрушился град стрел и копий, которые метали в них пехотинцы, спевшие проползти под днищем повозок, и теперь спешили расплатиться с врагом сторицей. Тех же, кто рискнул приблизиться к повозкам и вступить в схватку с находившимися в повозках скифами, ждало смертельное знакомство с увесистым цепом щедро усеянный множеством  кованых колючек. Этот страшный предмет, прикрепленный к длинному шесту, при удачном попадании, легко сбивал из седла всадника, при этом основательно его калеча. То увечья так же не спасал ни шлем, ни щит; колючий шар легко пробивал их, неотвратимо снося либо голову, либо дробя руку. 

  Быстро оценив всю «прелесть» скифских повозок, уцелевшие от схватки катафракты поспешили ретироваться под громкие крики и пронзительное улюлюканье защитников лагеря.

  Положение Эвмена в это время было довольно сложным. Несмотря на все усилия тяжелой кавалерии скифов, они не смогли продвинуться дальше и опрокинуть строй македонских воинов. Однако в свою очередь, гоплиты никак не могли оттеснить врага и восстановить монолитность своих рядов. Фаланга, подобной огромной живой мембране под воздействием внешних факторов, колыхалась из стороны в сторону.

  Стоявшие за спинами гоплитов пельтеки и лучники, вели непрерывный обстрел скифских конников, больше целясь в животных, которые не имели хорошую броневую защиту в отличие от людей. Скифы, в свою очередь, используя дальнобойную особенность своих луков, вели ответный огонь, щедрым дождем обрушивая свои острые стрелы на солдат противника, находясь далеко позади своих передовых рядов.

  Презрев смертельную опасность, находясь в ближнем тылу, Эвмен энергично руководил обороной, твердо держа руку на пульсе событий. Благодаря его действиям, македонские войны сумели продержаться тот отрезок времени, за который рабы и механики смогли подкатить и развернуть за их спинами свои метательные машины.   

  Глухо треснули эти ужасные творения человеческих рук, посылая в стону скифов огненную смерть, камни и тяжелые стрелы. Плавно перелетев через головы своих солдат, они обрушились на наседающих кавалеристов смертельным ураганом. Ярко рыжими цветами разом вспыхнуло конное войско царя Теродама. Напуганные видом огня и близким запахом гари, в ужасе рванули кони скифов, моментально перестав слушаться своих всадников.

- Агни! Агни! Дев Агни бьется на стороне врагов!!! -  мгновенно прокатилось среди скифов, зародив в сердцах многих из них страх и неуверенность в исходе боя.

  Рабы, обслуживающие метательные машины энергично крутили ворот, пригибая к земле вместительные ковши своих орудий, которые быстро заполнялись глиняными кувшинами и с глухим стуком вновь выстреливались по скифам.

  Механики Эвмена сделали ещё несколько прицельных выстрелов, благодаря которым вся активность вражеской кавалерии была сведена к нулю. Воодушевленные возникшей в рядах противника паникой и суматохой, македонские пехотинцы с удвоенной силой атаковали неприятеля и немедленно добились успеха, сумев восстановить целостность своих рядов.

 - Македонец! Македонец наступает с тыла! – громкие крики дозорных смогли вовремя предупредить воинов Теродама о новой опасности, приближающейся к ним со спины.         

  И тут вновь следовало отдать должное большому конному искусству степных всадников. При виде наступающего врага, они не только не потеряли голову от страха, но сумели быстро развернуть свои тылы в боевой порядок и достойно встретить катафрактов, ведомых Александром.. 

  Со страшных лязгом и скрежетом столкнулись в бою два конных войска, по силе и умению сражаться достойные дуг друга. На стороне македонцев был только атакующий удар, но Александр сумел полностью использовать его, потеснив и опрокинув передние ряды скифских всадников. Между кавалеристами вспыхнула жестокая схватка, добавившая новое звучание в главной мелодии сражения.

  Эвмен быстро сориентировался в изменении общей картины боя и двинул в атаку часть своей фаланги, сознательно допустив её разделение на две неравные половины. При поддержке пельтеков Кассия гоплиты, ведомые самим Эвменом, храбро устремились на отступивших перед ними скифов, намериваясь если не зажать их с двух сторон то, по крайней мере, связать неприятеля боем.

  Одновременно с ними на левом фланге, в атаку перешли всадники Спарага, до этого лишь отражавшие наскоки легкой кавалерии противника и прикрывавшие левый фланг фаланги сариссофоров.

   Молодой царевич храбро рвался в бой в надежде сразиться с самим Теродамом и завладеть его головой, прославив среди скифов на веки своё имя. Облаченный в панцирную броню, энергичный и жилистый, ударом тяжелого копья он с одного удара повергал в прах своих противников оказавшихся на его пути.

  Искал царя сколотов и сам Александр, подобно матерому льву бросавшегося на любого богато украшенного кавалериста, с первого удара прорубая его защиту, круша блестящим лезвием ноги и головы своих противников. Когда же он убеждался, что убитый им скиф  не Теродам, то вновь устремлялся в атаку, в поисках своей цели. 

  Многие хотели добыть голову скифского вождя, но судьба улыбнулась персу Сисиле, вот уже несколько лет воевавшего под знаменами Эвмена. Сражаясь вместе с другими персидскими кавалеристами, он горько возроптал, когда один из скифских вождей, это он определил по отделанному золотом доспеху, мощным ударом палицы усеянной шипами, снёс голову его другу и боевому товарищу Орану.