Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Возвращающийся от македонцев Панасогор был очень доволен своей беседой с царем Александром. Он смог добиться от грозного царя вполне почетные условия мира и ему не терпелось обсудить это со старейшинами.

  Поэтому Панасогор мало обратил внимание на Спарага проезжавшего мимо него, считая его вздорным мальчишкой продавшего мечи своих воинов за македонское золото. Уже почти поравнявшись с Панасогором, царевич  неожиданно схватил с луки арбалет и на полном скаку выстрелил в вождя тавров. 

  Прошло несколько мгновений, когда из груди скифов раздался громкий негодующий крик, и они стремительно поскакали к своему вождю, неожиданно припавшего к гриве своего коня.

  Македонцы мало, что поняли во всем случившемся, но вот скифы Спарага, уже скакали по полю разделяющего два войска, спеша прикрыть своего царевича, на их глазах ловко сразившего своего врага.

  Удача любит смелых и отчаянных, и поэтому Спараг успел скрыться в рядах своих всадников, прежде чем на него обрушились мечи и копья, жаждущей крови погони. С яростным криком схлестнулись между собой скифские воины, с каждой минутой втягивая в себя все новые силы с обеих сторон.   

  Не прошло и пяти минут, как в бой вступила вся македонская кавалерия, вслед за которой пришла в движение и царская пехота. Выставив вперед свой ровный строй длинных копий, царские гоплиты сами атаковали скифскую конницу, которая в этот раз не смогла преодолеть даже первую шеренгу бойцов. Лишенные возможности атаковать с разбега, воины Панасогора были вынуждены биться на условиях навязанных им опытным противником, который умело, свел схватку к их методичному истреблению.

  Ожесточенный бой длился менее часа, после чего скифы были вынуждены отступить, оставив поле боя македонцам вместе с телом своего царя. Так погиб последний из трех скифских царей, сложив свою голову в борьбе с покорителем Ойкумены.

  В начале, сразу после окончания битвы, Александр хотел жестоко наказать Спарага, за его самоволие, но Эвмен и Нефтех смогли удержать карающую длань монарха. Оба советчика справедливо замерили царю, что он, конечно, может наказать молодого царевича и это будет справедливо, но эти действия очень чреваты дурными последствиями.

  Будь македонская армия в Европе, Азии или Африке, Спарага, безусловно, следовало бы наказать. Однако, находясь в скифских степях, этот конфликт может дорого стоить царскому войску, а впереди Херсонес и Пантикапей. Зачем иметь за своей спиной новый пожар, когда можно избежать его?

  Слушая убедительные доводы своих старых товарищей, Александр продолжал гневаться, но уже с не тем пылом, как ранее. 

 - Я дал своё царское слово, что во время переговоров жизни Панасогора ничто не будет угрожать. Так что же мне теперь делать, Нефтех? Как мне смыть это пятно с моей чести? – упорствовал монарх – или моё слово уже ничего не стоит?

 - Стоит государь, стоит – заверил его египтянин – но если глубоко разобраться, то твоя честь не пострадала?

  Монарх с удивлением взглянул на советника и тот с довольным видом пояснил.

 - Скифский царь погиб находясь за пределами твоего лагеря, государь. Ты дал слово, что он уедет от тебя живым, и он уехал. А то, что посреди поля на него напал Спараг, так это не твоя вина, ведь ты не можешь нести ответственность, за действие дикого наемника, у которого свои понятия о чести.

  Такая трактовка событий Александра вполне устроила. Он ограничился лишь публичным порицанием царевича за спешку в важных делах, но тут же простил виновника, величественно сказав, что за удаль в бою не наказывают. 

  В подтверждения своих слов, Александр милостиво отдал голову Панасогора Спарагу как боевой трофей, чем вызвал у царевича бурю восторга. Он тут же в присутствии всех назвал Александра великим другом своего племени и попросил разрешение поскорее отбыть домой, дабы продемонстрировать скифам кавказского Гипаниса, подтверждение своих подвигов. Александр милостиво обещал подумать.

                Глава VI. Колесо жизни.

                Отсутствие в Пелле царя Александра, самым благоприятным образом сказалось на душевном состоянии его сводного брата Птоломея Лага. Лишенный возможности видеть живой укор своих неудачных деяний, а так же благодаря поддержке верной жены Таис, бывший хилиарх Запада, стал быстро набираться новых силы и веры в себя.

  Не прошло и двух месяцев, как Птоломей уже полностью позабыл все свои былые огорчения с тягости, и вновь стал плести тайные интриги вокруг трона Аргидов, который по твердому убеждению Лагида принадлежал ему по праву крови. 

  Уже дважды за короткий период времени, пока Александр был на краю света, Птоломей энергично пытался осуществить тайную мечту всей своей жизни, но каждый раз на его пути непреодолимой каменной глыбой оказывался кариец Эвмен, верой и правдой служивший своему монарху. Оба раза, когда кариец казалось в безвыходных ситуациях, он неизменно умудрялся полностью разбить армии мятежников, которым хитромудрый Птоломей создавал все мыслимые условия для одержания победы.   

  Антигон Одноглазый и Эакид эпирот, оба сложили свои головы, так и не выполнив свою главную задачу в планах Птоломея, о существования которых они едва ли догадывались. И каждый раз, потерпев неудачу в интригах, Птоломей самым тщательным образом заметал следы своей закулисной деятельности, старательно убирая людей, которые могли бы пролить свет на его деяния перед Александром.

  Будь на месте Птоломея какой-нибудь другой человек, то он, возможно, опустил бы руки перед столь очевидным предупреждением рока, признав своё очевидное поражение. Возможно кто нибудь другой, но только не Лагид. Он видимо был сделан из другого теста, и в нем действительно текла благородная кровь Аргидов, упрямо толкавшая его на свершение честолюбивых замыслов.

  Не добившись успеха на поприще мятежа, после недолгого размышления, Птоломей вступил на скользкую дорожку заговора, по которой пока безуспешно шли все те, которым своим присутствием на македонском троне сильно мешали вначале царь Филипп, а затем и его блистательный сын.

  Приняв это окончательное  решение, Птоломей столкнулся с довольно серьезной проблемой, по поиску себе союзников, в столь важном и очень опасном деле. И здесь у него возникли серьезные проблемы. Вся загвоздка тайного дела, заключалась в том  что, проводя массовые репрессии среди македонской знати, Птоломей невольно устранил всех людей, которые хоть чем-то могли создавать угрозу трону Александра. 

  Своими собственными руками, Лагид успешно создал вокруг себя выжженную пустыню, вольно или не вольно