Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Неплохо справляясь с ролью великой жрицы храма оазиса Амона, Эвридика все чаще и чаще стала допускать любовные вольности, о чем немедленно докладывалось Херхорну.

  Тот некоторое время терпел, надеясь, что это единичный срыв и со временем его подопечная полностью возьмется за ум, но по прошествию определенного срока, египтянин вызвал Эвридику к себе и заявил, что роль великой жрицей храма несколько отличается от роли храмовой проститутки.    

  Молодая женщина покаялась в своих грехах и была великодушно прощена верховным жрецом, который для не повторения подобных случаев, разрешил Эвридике иметь официального любовника, для снятия жизненных напряжений. Казалось, что инцидент исчерпан, но оказалось, что любовный порок прочно свил свое гнездо в сердце пленницы оазиса.

  Новым любовным объектом Эвридики, стал молодой жрец, который не устоял перед соблазном провести ночь любви в постели великой жрицы. Разгневанный Херхорн, решил в этот раз действовать не пряником, а кнутом и приказал казнить молодого человека в присутствии Эвридики, полагая, что это сильно охладит её пыл страсти.

  Как только ритуал был завершен, Херхорн клятвенно пообещал казнить каждого, кто только решиться переспать с Эвридикой. Увы. Этой казнью, он только подлил масла в огонь, превратив жизнь Эвридики в поиск утонченных страстей. Неизвестно каким образом, но всё мужчины храма знали, что двери спальни красавицы всегда открыты для них и ценой за сладострастие является их жизнь.

  И желающие сыграть в смертельную игру находились. Их было не так много, некоторые были схвачены стражей, но сам факт вызова, брошенный самому Херхорну, имел огромное значений.   

  С подобным положением дел Херхорн не мог долго мириться и, в конце концов, принял решение подвести черту под пребыванием Эвридики в оазисе. Вызвав к себе главу черных дарфурцев, верховный жрец, объявил, что отдает царственную пленницу в их руки. При этом в отличие от царицы Олимпиады, Херхорн разрешал провести последний ритуал по более низкому рангу.

 - Она не достойна тех почестей, что получила великая богиня Леда – произнес верховный жрец, брезгливо взмахнув своей правой кистью, тем самым, давая дарфурцу право самому решать время наступления последнего мига жизни Эвридики.   

  Против этого решения никто из высших жрецов храма Амона не рискнул, открыто высказаться, прекрасно понимая, что его заступничество может ему дорого стоить. Но, второй помощник верховного жреца Семхар  все же осторожно спросил.

 - Не слишком ли ты торопишься славный Херхорн, отдавая пленницу в руки дарфурцев. Мне кажется, что она ещё могла бы послужить храму великого Амона.

 - Если ты имеешь в виду деньги Семхар, то плата за пребывание в наших стенах Эвридики, с момента её смерти перейдет на Европу. В этом меня заверила правительница Антигона. Если же ты говоришь о её теле, то оно становиться слишком опасным для нашего внутреннего спокойствия.

  Херхорн холодно посмотрел на Семхара из-под седых кустистых бровей.

 - Или ты знаешь, способ как её обуздать?  Если это так, то скажи мне, и я охотно отменю своё решение в отношении Эвридики. Говори, я внимательно слушаю.

 - Я говорил о деньгах славный Херхорн. Всем нам известно, что от пыльцы лотоса, что мы даём нашим храмовым проституткам для возбуждения, нет противоядия. Отдаваясь страстям, они быстро сходят в объятия смерти.

 - Вот и прекрасно. Вопрос о деньгах и теле мы решили, а об её бессмертной душе, пусть позаботятся великие боги – сказал Херхорн и стукнул об пол своим жезлом, подводя черту под земным существованием Эвридики.      

  Ритуал таинства с артефактом великого Осириса был назначен через один день, о чем Эвридика была немедленно извещена и чему она очень обрадовалась, посчитав это  проявлением слабости со стороны Херхорна. Вот уже четвертый месяц, как своенравная жрица, в воспитательных целях пребывала в карантине и это, привыкшей к мужской близости Эвридики порядком тяготило. 

  Весь прощальный ритуал с Эвридикой был очень во многом сходен с тем, который был оказан царице Олимпиаде несколько лет тому назад. Македонская царица полностью повторила путь своей приемной матери, прибыв в закрытом паланкине в подземный зал главного храма, где её дожидался почетный караул из черных дарфурцев.

  И вновь в подземном храме, так же как и тогда звучно гремели африканские барабаны, звучали свирели и, сбросив с себя покрывало, женщина смело шагнула к каменному постаменту, дабы насладиться приятной негой от близости с божественным артефактом.   

  Разница заключалось только в продолжительности магического ритуала. По приказу Херхорна предводитель дарфурцев заметно урезал время близости своей жертвы с плотью бога, тем самым, принизив статус Эвридики против статуса царицы Олимпиады. 

  Предводитель дарфурцев внимательно следил за действиями своей подопечной, которая ничего не подозревая, страстно наслаждалась последними минутами своей жизни, совершенно ни о чем не подозревая. 

  Когда Эвридика находилась на вершине блаженства, сладко выгнувшись и замерев всем телом, тяжелая палица дарфурца резко опустилась на нежный затылок Эвридики, погрузив царицу в глубокий сон, из которого ей уже не было суждено выбраться.

  Крепкие черные руки моментально подхватили обмякшую от коварного удара Эвридику, не дав царственному телу упасть на белый песок, устилавший храмовый пол. Осторожно сняв молодую женщину с каменного постамента, негры аккуратно уложили её на косой деревянный крест, прочно закрепив на нем руки и ноги царицы.

  Предводитель дарфурцев пощупал шею Эвридики и удовлетворенно хмыкнул, пульс четко бился на белой шее божественной жертвы. Утвердительный кивок головы и крест уже установлен вблизи артефакта, а к широко раздвинутым ногам поднесена большая ритуальная чаша. Едва негр извлек из-за пояса каменный жертвенный нож, как без устали стучавшие барабаны разом замолкли, и в зале повисла напряженная тишина.   

 Помня категорический приказ Херхорна ни в коем случаи не портить кожу Эвридики, дарфурец осторожно приблизил нож к самому низу живота своей жертвы и коротким, но сильным ударом вогнал его внутрь.

  Седовласый негр знал куда бить и когда он извлек свой нож, из пробитой матки, бурным потоком хлынула алая кровь, а вместе с ней вернулись к жизни барабаны. Их ритмичный грохот длился все - то время, пока жизненная влага Эвридики переливалась из её тела в жертвенные чаши, которые дарфурци проворно меняли одну за другой стоя у креста.      

  Вот обескровленное тело конвульсивно забилось в крепких путах и, выказывая милость к царице, предводитель негров