Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Однако это не значит, что это искусство полностью нам недоступно! Любой может нарисовать последовательность или сочетание глифов, лишь немного потренировавшись, и поверьте моему опыту, лучше нас, чародеев, никто не сможет перегрузить и перенапрячь любую печать. А это значит, что последующий взрыв при срабатывании триггера удивит не только человека, но и любого монстра. Главное, знать, как подорвать его, а не себя и свою команду. Так что, если хотите выучиться, милости просим!

— Спасибо, — кивнул я, отходя. Хоть после первых слов мужнины я удивился и хотел спросить, откуда он меня знает, но быстро вспомнил, что на моём пиджаке как спереди, так и на спине, нашито клановое крылышко Бажовых. — Я подумаю над вашими словами.

Ради интереса сходил посмотрел, что же продают с другой стороны кафетерия. Собственно, там он и оказался, но продавали здесь не просто какую-то мелочёвку! Нет. Здесь можно было позавтракать, пообедать и поужинать, а заодно ещё заказать себе чай с бутербродами в комнату. Но, что удивило меня, так это медовуха, пиво и прочий слабый алкоголь в бутылках, который, вообще-то, был строжайше запрещён на территории кампуса.

Милая девушка в чистеньком платочке и фартуке, стоявшая за прилавком, разъяснила мне ситуацию. Да, всё это запрещено на территории Тимирязевской Академии, однако само пространство кафетерия-столовой для общежитий второго и старших курсов выведено из-под этого правила. Только здесь студенты сосуществующих возрастных групп могут расслабиться и отдохнуть.

Не напиться в стельку и устроить дебош, а именно что успокоить нервы в приятной компании, потому как на миссиях нам теперь периодически придётся убивать и людей, и крупных монстров, и в том числе чудовищ, похожих на людей, а потому, как и всем, нам требуется психическая разгрузка. И лучше, чтобы это происходило контролируемо, под надзором взрослых, нежели студенты будут убегать с территории кампуса, чтобы напиваться, развратничать и таким образом попадать в неприятности.

Я хотел было заикнуться, что даже до выпуска из школы убивал людей, а с монстрами сталкивался уже не раз. Однако вовремя заткнулся, потому как улыбчивой работнице кафетерия знать о подобном было без надобности. Наконец я отправился к администраторам, а затем, получив на руки ключ, прямиком в свою комнату.

Дверь оказалась незаперта, а это могло значить только то, что мой новый сосед уже успел заселиться. Так что я, на всякий случай постучавшись, просто зашёл внутрь.

Глава 14

— Минуточку… — услышал я, уже отворяя дверь.

Номер студенческого общежития оказался почти в два раза больше того, в котором нам с Бориславом приходилось ютиться во время совместного проживания в позапрошлом школьном году. На дальней стене располагалось шесть арочных окон, под которыми стояла два рабочих стола с монтированными прямо в них лампами-светляками на гибких ножках. Сейчас они были отогнуты в сторону, уступая место двум перевернутым деревянным стульям, водружённым седушками прямо на столешницу.

Кровати, также две штуки, находились прямо возле столов, установленные в своеобразных нишах, которые получались из-за двух обособленных каморок, имевшихся в передней части комнаты, из-за чего само главное помещение было «Т»-образной формы. Их можно было бы принять за выделенные сортир и ванную комнату, но я уже точно знал, что удобство в общаге общее на весь этаж, потому как ещё в администрации получил обязательную памятку о правилах пользования общественным душем и уборной. Так что я подозревал, что странные дополнения не что иное, как те самые личные оружейные хранилища, ради заполнения которых Нинка притараканила целую гору разнообразного метательного железа.

Чуть скрипнула узкая дверца, ведущая в правую каморку, и через мгновение оттуда вышел парень лет семнадцати-восемнадцати, довольно плотного телосложения, с густой, растрёпанной копной сизых волос, на свету вспыхивавших металлическими отблесками. Аккуратно прикрыв за собой дверь в оружейную, он повернулся и, видя, что я уже вошёл в комнату, чуть нахмурившись, установился на меня жутковатыми глазами, в которых имелась только белая склера да ярко-красная радужка без каких бы то ни было намёков на зрачок.

Судя по первой реакции, этот человек не очень любил, когда кто-либо вторгался в его жизненное пространство без его на то разрешения. А так как он просто молча стоял, буравя меня взглядом, по которому не так-то и просто было сказать, куда и на что он, собственно, смотрит, я решил, что в эту игру можно поиграть вместе, а потому сам впился в него взглядом, для большей эффектности заставив собственные зенки светиться.

Чего я не ожидал, так это того, что парень тут же широко улыбнётся и, протянув мне руку, сделает пару шагов вперёд.

— Илья Лазарев! — представился он за мгновение до того, как я ответил на пожатие. — Могу быть чем-то вам полезен?

— Антон Бажов, — ответил я, отметив, насколько сильной была хватка у моего нового соседа. — Рад знакомству. Меня только заселили…

Зрачки у парня всё-таки были, только очень маленькие, бордового цвета, по форме напоминавшие четырёхлучевую звёздочку. Кожа при ближайшем рассмотрении у него оказалась чуть сероватой, но из-за загара этого почти не было видно, зато довольно сильно выделялись вены, слегка просвечивающие сквозь неё светлыми жгутиками.

— Ух ты, — воскликнул Илья. — Очень приятно познакомиться. В последнее время много слышал о свершениях вашего клана…

— Предлагаю сразу переходить на «ты», если, конечно…

— Да нет! — он опять ухмыльнулся. — Я только «за». Мы, Лазаревы, достаточно небольшой и не такой уж знаменитый и гордый клан… Так что для меня чем меньше официоза, тем лучше. Ты в какой команде?

— Шестьдесят первая учебная рука, — ответил я. — В начале прошлого года над нами наставничал Мистерион, если знаешь такого, а после его смерти нас подобрала Марфа Бажова.

— Про Мистериона я только слышал, — покачал головой Лазарев. — От Георга Лансаниэля Третьего, он один из членов моей сто тринадцатой руки. Сам-то я в здешней школе не учился, заканчивал тридцать пятую общеобразовательную гимназию, а чародейскую квалификацию получал в клане.

— Погоди, — я даже немного удивился. — Ты с Васькой в одной команде?

— С Васькой? Ты знаешь Васю Дубового? — тут же заинтересовался Илья.

— Нет! — я откровенно засмеялся. — Самоименованного Георга Лансаниэля Третьего, если, конечно, кто-то другой не взял себе это дурацкое имя, на самом деле зовут Вася Пупочкин. Я с ним в одном выпускном классе учился. С самого экзамена о нём ничего не слышал… как он вообще? Я думал, он в итоге в кудесники