"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

— То, что это организовал Савинков, у меня нет никаких сомнений. Правда, мне совершенно непонятна его мотивация. Нелепо предположить, что это личная обида. Всё-таки он серьезный человек. Я бы понял, если бы, допустим, я нес рукопись в типографию. Тогда ликвидировать меня и похитить рукопись — ход совершенно логичный. Но раз уже брошюра вышла… Ведь в случае успешного покушения «Правда» или «Рабочая окраина» могли тут же заявить, что автором брошюры являюсь именно я. И в глазах всех моё убийство явилось бы лучшим доказательством истинности обвинений. Отмыться он бы не смог.

— Может, он предполагал, что у вас есть более серьезные документы.

— Маловероятно. Савинков сам работал журналистом. Он должен понимать, что в подобных играх козыри выкладывают сразу.

— Значит, есть нечто такое, что заставило его пойти на риск ещё сильнее замарать репутацию.

Сталин взял со стола эту самую брошюру и задумчиво её пролистал.

— Я думаю, вы затронули некую тему, важность которой сами не поняли. И скорее всего, это касается не прошлого, а современности. Тогда, кстати, можно предположить, что вас и в самом деле хотели не убить на месте, а похитить, чтобы допросить.

— Ну, мне бы от этого было не легче. После таких допросов в живых не оставляют. Ну, что ж, давайте я этим и займусь.

— Я согласен. Если возникнут сложности — тут же обращайтесь, помощь будет.

В середине следующего дня я подошел в «Рабочую окраину». Разумеется, от Михаила я ничего скрывать не стал.

— Надо же! На нашу работу уже отвечают пулями. Это радует. — Развеселился он.

— Ты радуйся, что это я пошел в типографию. Ты бы от них не отбился. Так что следи за собой, будь острожен. По темным переулкам не ходи. А лучше, как большой начальник, езди домой на авто. И лучше постоянно меняй маршруты.

— Учту. А ты, как я понял, решил докопаться до истины.

— А как же. Я такие вещи не прощаю. Тем более, что для газеты это тоже интересная тема. Кстати, Витя Королев здесь?

— Недавно где-то бегал.

Витя Королев был одним из сотрудников, которых Миша переманил из «Петроградского листка». Он специализировался примерно на том же, что и Гиляровский — то есть, на всяких темных проявлениях повседневной жизни. Только если, как я читал, дядя Гиляй был здоровенным веселым человеком, то Витя — худым и вечно мрачным парнем. Причем, несмотря на «сухой закон», он был постоянно слегка поддамши.

Журналиста я нашел на его месте. Судя по всему, он в настоящее время испытывал творческий кризис.

— Витя, вы знаете ресторан «Эрнест»?

— Этот бордель? Конечно.

— Почему бордель?

— Потому что там не только ресторан.

— А… Досуговый центр, так сказать. А в нем вы кого-нибудь знаете? Мне нужно попытаться получить сведения о кое-каких посетителях этого заведения. Можно и заплатить.

— Обойдемся так. Если бы я всем своим информаторам платил, мне никаких гонораров бы не хватило. Только стоит заехать к вам, чтобы вы переоделись. Всё-таки гм… приличное место.

Вскоре мы катили на извозчике по Каменоостровскому. Я тут бывал уже не раз, но современный вид проспекта продолжал производить на меня сильное впечатление. Для начала — по нему ходил трамвай. Но это ладно, главное иное. Тут не было, как в мое время, множества скверов. Между знакомыми с той жизни зданиями в стиле модерн и эклектики тянулись дощатые заборы, за которыми виднелись некие деревянные сооружения не слишком эстетичного вида. Причем, возведены были эти халупы, судя по их виду, недавно. Такой была вся Петроградская сторона.

Дело-то в чем? Петербург начался именно с Петроградской. Тут построили крепость, а возле неё — первые в городе церковь, кабак и гостиный двор. Но потом город стал расти по другим направлениям, а Петроградская захирела, поскольку до неё было сложно добираться. Как говорили, лет двадцать назад она была похожа на какой-нибудь уездный город N, а не на район столицы империи.

Однако в 1903 году был построен Троицкий мост — и Петроградская оказалась рядом с самым центральным центром города. И получилось примерно так же, как в компьютерной игре SimSity[42] после удачного хода — на убогой окраине тут же, как грибы, стали расти навороченные дома, рассчитанные на очень небедных людей, украшенные разными архитектурными излишествами. Кстати, особняк Кшесинской был построен именно тогда.

И всё бы было хорошо, но началась война. С её началом в стране было запрещено каменное строительство. А построиться на Петроградской успели не все, кто купил земельные участки. Чтобы использовать их хоть как-то, владельцы начали клепать халупы. Так что Каменоостровский проспект, несмотря на обилие величественных, домов, не производил впечатление фешенебельной улицы.

По дороге Дима меня просвещал по поводу заведения в которое мы направлялись. Это был и в самом деле многофункциональный досуговый центр. Имелся ресторан, дико дорогой. Причем, в одном зале вечером была концертная программа, в другом можно было посидеть спокойно. Отдельные кабинеты, понятно, тоже имелись. И места, где можно девку поиметь. Словом, все условия для культурного отдыха.

Девки тоже были на разных потребителей. Имелись обычные б…ди с «желтым билетом»[43].

Но тусовались тут и птицы более высокого полета — те, кого называли кокотками. Это была элита шлюх. Они были «безбилетными». Причем, если появление с проституткой на какой-нибудь тусовке было чисто панковской выходкой, то с кокоткой, или даже с двумя — типа круто. Этих девиц порой брали и в долгосрочную аренду.

Мы пересекли Карповку и оказались на Аптекарском острове.

— А вон и «Эрнест», показал рукой Дима.

Длинный, как глиста, дом цвета морской волны резко выпадал из пейзажа тем, что был двухэтажным, хотя и каменным. Напротив-то громоздились три неслабых дома в шесть совсем не «хрущевских» этажей. Увидев здание ресторана, я с трудом удержался, чтобы не заржать в голос. Я его прекрасно знал! Как и то, что в нем был бардак. До второй половины семидесятых годов XX века в доме находился Ждановский райком КПСС. Старожилы помнили, его прежний статус. Так что на Петроградской очень любили шутить: «вывеска сменилась, а учреждение то же самое».

Мы вылезли с пролетки и направились к стеклянным дверям. Стоящий возле входа швейцар поздоровался с Димой, а меня прощупал как локатором — и как-то подчеркнуто почтительно меня поприветствовал. Хотя костюм мой был не из дорогих, да и прибыли мы не на авто и даже не на лихаче. Наверное, он принял меня за «делового»[44].

— Трифон, Полина здесь? — Спросил мой спутник дверного стража.

— Здесь, вон в углу