"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Ну, и так далее в том же духе. Миша в «Рабочей окраине» написал примерно то же самое. Заодно он проехался по произведениям Савинкова — повести «Конь бледный» и роману «То, чего не было», напомнив, что эти произведения уж никак нельзя назвать революционными[38].

«Савинкова всегда интересовала не революция, а он в революции. Так что нет ничего удивительного, что после начала войны Савинков занял шовинистическую позицию. У него никогда не было глубоких убеждений».

В общем и целом, своего мы добились. Популярность Бориса Викторовича в ПСР упала чуть ли не до нуля.

Огонь на поражение

Как-то субботним вечером я выступал на Выборгской стороне, возле Ниточной мануфактуры, в двухэтажном деревянном доме, где располагалось что-то вроде рабочего клуба. Заправляли здесь большевики — вот и сейчас в зале сидело пять красногвардейцев с винтовками.

Кстати, я недавно тоже стал членом РСДРП(б). Не то, чтобы я очень туда рвался — но когда вступить предлагает Сталин и он же обещает рекомендацию… Откажешься — не поймут. Впрочем, я решил, что хуже не будет. Если большевики победят — мне это пригодится. А если в этой истории они проиграют — так меня всё одно шлепнут как их человека — независимо от наличия партийного билета. Так что в данной момент я занимался партийной работой — беседовал с рабочими на политические темы.

Дело это было непростое. Рабочие, несколько успокоившись после начала мирных переговоров, снова начали активно проявлять недовольство. Экономика продолжала разваливаться, начались перебои с продуктами. Новое правительство оказалось ничем не лучше старого. Большевики поступили очень мудро, что в него не вошли. Имелось много причин такого положения дел — но рабочие были уверены, что буржуи нарочно расшатывают ситуацию потому, что им не нравятся фабзавкомы и прочие достижения революции. Так что наиболее нетерпеливые начали задавать большевикам вопрос: а что ждем, ребята?

Между тем у большевиков в мозгах было полное смятение. Ведь в чем вообще-то заключался их стратегический план? Воспользоваться недовольством войной — а когда народ дозреет, раскочегарить восстание и захватить власть. Потом обратиться к пролетариям других воюющих стран. Предполагалось, что их приход к власти запустит цепную реакцию. И ведь это были не голые фантазии — во Франции-то весной солдатики бузили…

Но особо рассчитывали на Германию. Что понятно. Ни для кого не являлось секретом, что её экономика в полной заднице, эта страна находится на грани голода. Думали — чуть подтолкнуть — и массы поднимутся.

С войной большевики круто пролетели. Как оказалось — с немецкими массами тоже. Недавно руководители большевиков попросили ребят из шведских социалистов нанести визит в Германию и поглядеть, какие в народе настроения. Те съездили, прислали подробный отчет и ворох немецких газет. Они теперь лежали в редакции «Правды», в кабинете Сталина, снабженные переводами. Так что о результатах это миссии я кое-какое представление имел. Ситуация в Германии была такой.

После вступления в войну САСШ в тылу уже мало кто верил в возможность победы. Там ещё не докатились до обстановки, которая в моей истории сложилась к концу 1918 года — «мир любой ценой». Но народ просто тупо тащил воз войны, ни на что не надеясь.

Всё изменилась после начала мирных переговоров с Россией. Вообще-то немецкая пропаганда во время войны не хватала звезд с неба. Но тут она показала класс. К примеру, о России писали следующее. Дескать, представители франко-еврейского капитала руками всяких там Витте навязали Николаю неверный политический курс, который и привел к вступлению России в абсолютно ненужную ей войну. Когда император это понял и решил начать мирные переговоры, те же самые силы его спихнули и посадили своих ставленников. Но, наконец, в России пришли к власти трезвомыслящие силы…

Но главное не в этом. А в том, что народу сумели вернуть веру в возможность победы! В Германии ощущался мощный подъем — у нас стало вдвое больше войск, теперь надо поднапрячься и раздолбать на хрен лягушатников и лимонников, а заодно и янки. Так что, по крайней мере, на некоторое время, о революционных настроениях в Германии можно было забыть. А насчет новой генеральной линии шли бесконечные споры.

Всё это и приходилось разъяснять горячим парням с Выборгской стороны.

Когда я вышел из клуба, было уже темно. Трамвай ходил по Лесному проспекту, к нему я и направился по Бабурину переулку. И тут я ощутил очень сильное чувство опасности. Точнее это не я — это явно осталось от моего реципиента. Вообще я уже несколько дней ощущал, что за мной следят. Но — ощущение-то было, а я ведь не профессиональный подпольщик. Так что никого не выпас. А вот теперь это чувство было очень сильным. На всякий случай я расстегнул куртку, чтобы в случае чего можно было быстро достать кольт.

И ведь не зря! Позади меня раздался грохот копыт — и из какого-то переулка вылетела и повернула в мою сторону извозчичья пролетка. Я обернулся и выхватил пистолет. Пролетка замедлила ход и с неё спрыгнули два офицера с револьверами в руках. Я стал стрелять первым. Один кувыркнулся сразу, словив две пули. Другой успел выстрелить, но он ещё двигался по инерции после прыжка, так что мазанул. А вот я не промахнулся.

Уже после я удивлялся, что был совершенно спокоен. Видимо, это тоже работали привычки боевика, в которого я вселился.

Между тем извозчик оказался в неприятной ситуации. Пролетка — не автомобиль, чтобы сдать задом. Да и резко развернуться они не может. Впрочем, на этой улице и машине развернуться было бы непросто.

Так что извозчику оставалось смотреть в дуло направленного на него кольта.

Продолжая держать водителя кобылы на прицеле, я подошел к нему и прыгнул в коляску.

— Так, дядя, без резких движений, мой пистолет смотрит в твой затылок. Сейчас мы едем обратно, откуда я вышел.

Тот не стал вступать в дискуссии. Мы сделали круг по Тобольской улице и вернулись к клубу. Рабочие ещё не разошлись, они явно слышали выстрелы, теперь возле входа стояли и озирались красногвардейцы.

— Что тут такое? — Полетели вопросы.

— На меня напали. Офицеры. Пытались шлепнуть.

— И что?

— Да вон, там, в переулке мертвые лежат. Надо бы сходить, посмотреть, кто, забрать документы. Да и трупы не нужны… Вот пролетку возьмите. Вылезай дядя, приехали — я ткнул стволом в бок извозчика. Хотя я был уверен, что это ряженый. Надо быть полным дебилом, чтобы подрядить на такое