Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

уравнении — Инга. А она здесь с какой стороны погремушка? Какое ей дело до меня и как она узнала, что я окажусь в этот час на этом месте? Господи, как же задолбали эти загадки.

— Инга что-нибудь просила передать?

— Ничего не просила. Сказала, помочь, а потом делать, что ты велишь. Вот ведь, — Гомон вздохнул, — думалось ли мне, когда брал тебя в стаю, — он искоса глянул на Гнуса, того аж передёрнуло, — что ты мною командовать станешь. Стыдобища.

— Силой никого не держу, — буркнул я. — Кто хочет — пусть уходит. Инге привет.

И пошёл дальше. Гнус и Ткач последовали за мной.

Гомон пошептался со Шваром. Возвращаться им было некуда, путь вниз перекрывал отряд Архипа, а сидеть на тропе бесполезно.

— Мы с тобой, подёнщик. — Гомон взмахнул рукой. — Куда ж нам теперь.

Около часа потребовалось, чтобы взойти на перевал. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Я надел свиту, волки замотались в накидки. Изо рта при каждом выдохе валил пар. Один только Ткач чувствовал себя хорошо. Я заметил, что чем ближе мы подходили к перевалу, тем шире расправлялись его плечи. Да и сам он стал выше. Краснота в глазах сменилась на синий лёд. Исчезло былое спокойствие. Ткач спешил вперёд, как спешит человек к дому после долгой разлуки.

Да, он дома, а для нас это Холодные горы. Вершины далёких скал всё отчётливее выступали из облачной дымки и играли на солнце пронзительными ледяными бликами. Иногда они соприкасались со взглядом, и тогда я жмурился от их нестерпимого сияния. Где-то там должен находиться Ледяной город, или, как назвал его Ткач, Город Сияющих Ледяных вершин.

На перевале нас ждала Эльза. Кобыла выбивала из-под снега клочки пожухшей травы, сама блондинка стояла поодаль. На ней был длинный шерстяной плащ с меховой опушкой, на ногах унты, руки спрятаны в муфту. Из какого места она всё это достаёт?

Когда мы подошли, Эльза откинула капюшон. В волосах была та же диадема с серебряными колосками, а волосы аккуратно сколоты на затылке в пучок. Даже в бой и в зиму она облачалась как на бал.

— Это та блондинка, по которой ты чах? — хмыкнул вожак.

Я покраснел, а Гомон усмехнулся в бороду.

— Ну, не стыдись. Настоящий мужчина всегда должен чахнуть по женщине. А уж по такой и подавно. Глянь, какая. В любом трактире Северных кантонов у неё от дружков отбоя не будет.

Эльза смерила взглядом всех волков по очереди. На Шваре задержалась. В глазах отразился блеск похоти. Высокий здоровяк зелёного цвета, со шрамами на роже и сломанным носом однозначно вызывал у неё интерес. Блондинка опустила глаза на уровень паха — у Швара там неплохо выделялось — кончиком языка облизнула губки… заметила, как я на неё смотрю, и вздохнула томно. Отвернулась и затряслась, будто от смеха.

— Что дальше велишь делать, подёнщик? — спросил Гомон.

Произнесено это было с долей иронии, дескать, тоже мне командир нашёлся, но что бы я сейчас не приказал, Гомон выполнит это. И все остальные тоже выполнят.

Я указал на далёкие вершины гор.

— Там город, а в городе осколок Радужной Сферы. Мы должны получить его.

— Всего-то? — осклабился Швар. — Что ж, пойдём и возьмём.

— Боюсь, это будет не так просто. По городу бродят призраки. Сможем ли мы победить их — не знаю. Я даже не знаю, можно ли их вообще победить. Одно могу сказать с точностью: вернёмся не все.

При этих словах Гнус скрючил грустную рожицу. Эльзе было всё равно, во всяком случае, внешне, а Ткач… Он рвался туда. Я махнул ему — иди, а сам ткнул Швара в бок и кивнул: отойдём.

— Если хоть на шаг подойдёшь к Эльзе…

Я показал ему кулак.

— В чём дело, Соло? — удивился орк.

— В той бюргерше, которая на тебя облизывается. Она моя. Понял?

— Да мне-то до неё… Соло, ты о чём? Ты мне друг. Между нами женщина никогда не встанет. Если хочешь знать, я вообще людских девок не люблю, слишком они хрупкие, раздавлю ненароком.

Швар попытался перевести разговор в шутку, но я шутить не собирался. Дружба дружбой, а женщины врозь. Мне уже хватило одного друга, удружившего с Уголёчкой.

— Я тебя предупредил.

Глава 12

Мы шли, измеряя дорожные мили ногами, но горные вершины не приблизились ни на шаг. Вернее, вместо одних вершин неизменно вставали другие, казавшиеся более высокими. Мы поднимались с перевала на перевал, проходили долинами, пересекали незамерзающие горные ручьи, но по-прежнему были далеки от города. Ткач не мог ответить, сколько идти ещё, ибо знал эти места только со слов матери.

На третий день встал вопрос о пропитании. У меня оставались небольшие запасы, взятые из Кьяваре-дель-Гьяччо. Немного хлеба и рыбы нашлось у волков, но этого хватило на раз. Экономить никто не догадался, потому что считали, что до города рукой подать, а там что-нибудь да найдётся. Хотя что можно найти в заброшенном городе изо льда, захваченного бесплотными созданиями?

Стали поглядывать на кобылу Эльзы. Её мяса вполне могло хватить на весь путь. Однако блондинка вдруг проявила себя: встала в позу и приготовилась метать ножи. При желании её можно было обезвредить. Но желания не было. К тому же Ткач пообещал добыть еду.

В низинке между двумя скальными выступами разбили лагерь. Лагерь — не более чем название. Выступы защищали от ветра, а из кусков льда и снега попытались соорудить подобие иглу. Не смогли. Опыта строительства подобных сооружений не было ни у кого.

В сумерках вернулся Ткач, бросил перед нами две застывшие на морозе тушки. Внешне они походили на песцов. По серебристо-белому меху протянулись узкие тёмные полосы. Ткач назвал их снежными собаками, при этом посмотрел на Гнуса, оскалился в подобии улыбки и издал легкоузнаваемый звук: тяв-тяв. Это была первая его шутка за всё время нашего знакомства. Сын Снежных отрогов с каждым днём менялся, становясь более живым и более сильным.

Дров, чтобы развести костёр и пожарить собак, не было. Ткач освежевал туши, содрал шкуры, выпотрошил и нарезал мясо тонкой стружкой. Никогда я не пробовал строганину, не хотел этого и сейчас. Но голод не тётка. Краснота во всю мощь полыхала на периферии зрения, руки подрагивали от слабости. С чувством брезгливости я взял стружку, прожевал —