"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Принц учится настолько хорошо, насколько можно было ожидать, – сообщил мне Тор Гибсон. – Он самолюбив, но не глуп. Понимаю, почему император захотел отправить его с вами.

– Хочешь сказать, избавиться от него, – поправил я с кресла в углу подземной каморки старого схоласта.

Гибсон смерил меня взглядом проницательных, даже несмотря на пелену, глаз.

– Может, и так, – сказал он, выдержав паузу. – А может, твой принц не так прост, как тебе кажется.

Мы оставили Александра созерцать пруд у каменной статуи Аймора. Гибсон научил его дыхательной гимнастике, и мы надеялись, что упражнения помогут юноше выработать стоический самоконтроль.

– Что ты хочешь сказать?

– Тебе не приходило в голову, что у императора могут быть далекоидущие планы на сына?

Моя челюсть отвисла сама собой, и я резко ее захлопнул.

– Думаешь, – сказал я осторожно, – что Александра готовят на трон?

– Думаю, что нельзя исключать, что его величеству приходила в голову такая мысль, – ответил мой старый друг. – Старшие принцы могут быть уже слишком старыми, чтобы наследовать престол.

– Кронпринц Аврелиан уже несколько сот лет правит с отцом, – мгновенно возразил я. – Он надежный вариант.

– Но надолго ли? На век? Нам с тобой прекрасно известно, насколько это короткий срок.

– Александр еще ребенок. Ему нет сорока!

– Я лишь говорю, что это возможно, – развел руками схоласт. – Не представляю, чтобы его величество без видимой причины взвалил ребенка на плечи своего лучшего рыцаря. Причина может быть и иной – это лишь его величеству известно. Я не к тому клоню… – он поерзал на кушетке, – а к тому, что тебе следует поступать так, как будто Александра действительно готовят на трон.

– Поэтому я и привез его сюда, – ответил я, но тут же поправился, заметив гримасу Гибсона. – Не из-за трона. Чтобы обучить его. Он нуждался в наставнике, но я сомневался, что могу справиться сам.

Не дождавшись ответа, я посмотрел по сторонам. По лицу Гибсона ничего нельзя было прочесть. Он обеими руками опирался на трость, а подбородком – на руки. Я не знал, какие мысли таятся за его мутными, но иногда вспыхивающими глазами.

– Что?

– Такие учителя лучше всего, – ответил Гибсон. – Temet nosce, Адриан. Познай самого себя.

– Сократ, – сказал я.

– Распространенное заблуждение, – ответил Гибсон. – Я надеялся, что ты им не подвержен. Сократ не говорил ни этого, ни «я знаю, что ничего не знаю». На самом деле он сказал «я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю». Смысл несколько иной. Учителя, которые учат тому, что, по их мнению, они знают, приносят только вред. Твоя осторожность тебя красит. – Он снова поерзал и положил трость на колени. – Молчание – залог мудрости.

Я решил, что он процитировал один из чьих-то афоризмов, но это было не так. Я от корки до корки прочел «Книгу разума» и «Динамику» Аймора и множество других, меньших книг Предписания.

Эта аксиома принадлежала самому Гибсону.

– Я так тебя и не поблагодарил, – сказал я наконец. – За то, что учил меня. Я часто думал о том, как повезло Артуру с Мерлином, а Александру – с Аристотелем. Мне тоже повезло.

Схоласт ответил не сразу.

– Ты не Александр! – ответил он, имея в виду древнего македонца.

Я улыбнулся, подумав о своем Александре.

– Не стоит меня благодарить, – добавил Гибсон. – Если ты в свой черед сможешь кого-то научить, сделать мир чуточку мудрее – это будет лучшей благодарностью.

– Мир никогда не поумнеет, – отшутился я.

На старом и таком родном лице появилась легкая улыбка.

– К чему беречь мудрость? Если мир поумнеет, она уже станет никому не нужна. – Тор Гибсон неловко поднялся. – Пойдем к нему. Наверное, заждался уже.

Принц Александр сидел у подножия невыразительной статуи Аймора и пытался принять тот же хладнокровный вид. Он был босиком, ноги сложены, руки на коленях, внимание сосредоточено на собственном отражении в темной воде. Услышав нас, он повернул рыжую голову – и вдруг напомнил мне Хлыста. Эти двое были похожи только цветом волос, но я все равно подивился, что по стечению обстоятельств был наставником и в некотором роде другом столь схожих, но в то же время разных людей. Александр не был ни лопоух, ни веснушчат, он уже не испытывал детских страхов, но еще не обрел взрослой самоуверенности. Даже их волосы были разных оттенков рыжего. У Хлыста они были ближе к оранжево-золотистому, а у принца – к почти неестественному пунцовому. Однако нечто в мимике и жестах принца неуловимо напоминало Хлыста.

– Удобно? – спросил Гибсон, взмахивая тростью.

Старый схоласт пошатнулся, и я подхватил его под руку.

Принц кивнул:

– Здесь так тихо.

Изумрудные глаза бегали по гладким сводам и сталактитам, украшенным сверкающими водорослями. По глади пруда шла рябь – какие-то бледные слепые рыбешки плескались в глубине.

– И что не так? – спросил Гибсон.

Замечание принца прозвучало как жалоба.

Александр повернулся к нам лицом. Я помог Гибсону сесть на скамейку, у которой произошло наше воссоединение.

– Во дворце никогда не было такой тишины, – ответил принц наконец. – Неуютно.

– Что именно? – спросил Гибсон, и я почувствовал в голосе наставника интонации, с какими обычно ведут допрос. Принц был к ним непривычен.

– Быть одному.

– Никто не бывает по-настоящему одинок, – ответил Гибсон. – Или ты имел в виду пребывание наедине со своими мыслями?

Принц наклонил голову и сложил руки на коленях. Подслеповатые глаза Гибсона устремились к своду пещеры над головой статуи.

– Многое из того, что мы сделали, лишь прячет нас от самих себя. Терминалы, инфосферы. Титулы и звания. Экстрасоларианские машины и так далее. Умение оставаться наедине с собственными мыслями, познавать их, обесценилось. – Гибсон покосился на меня. – Познавать себя. Особенно среди монарших особ.

– Почему именно среди них? – Александр не стал подниматься, чего я ожидал, а остался сидеть.

– Правитель – пример для любого добропорядочного человека. Каждый несет ответственность перед людьми, которые ниже его по положению. Заметь, не по рождению, а по положению, – ответил я.

Гибсон утвердительно взмахнул рукой.

– Назови последний титул своего отца.

– Последний…

Александру пришлось ненадолго задуматься. Я его не винил. Имперская помпезность с прошествием веков все раздувалась.

– …Слуга слуг Земли.

– Точно, – ответил схоласт. – Чем выше мы забираемся, тем больше людей ждут от нас наставлений. Нельзя править без оглядки на них. Но для этого сначала нужно научиться править собой.

– Сэр Адриан об этом говорил, – перебил Александр.

– Правда? – Гибсон посмотрел на меня. – Неужели? Замечательно. Значит, он не пропускал мои уроки мимо ушей. Тогда ты должен понимать, почему самоконтроль – познание себя и так далее