Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Пока пленница боролась за жизнь, Натаныч не терял времени даром и с остальными мужиками обустраивал новую базу. Они перебрались в дом председателя – двухэтажный кирпичный особняк с автоматическим угольным котлом, отдельной скважиной для воды и небольшим дизельным электрогенератором в подвале. Огороженный высоким забором участок на двадцать соток хорошо просматривался со всех сторон. К тому же коттедж стоял на окраине поселка, рядом с лесом.

Вадик и Диман забили все шкафы теплой одеждой, набрали полные мешки лапши, крупы, сахара, соли и консервов. По весне председатель как раз запасся углем и теперь при экономном использовании его можно было растянуть на несколько зим.

Новый дом показался Дине раз в десять больше Барсучьей Хаты. Здесь не гуляли сквозняки, не скрипел пол при каждом шаге и не чувствовалась копоть от старенькой печки. Но радостнее от этого пленнице не стало. Она согласилась бы вернуться в домик в лесу, но кто же её отпустит? Харитон сильно охладел к аптекарше и теперь сделал Дину полноправной «любимой женой».

Регину больше не подпускали к кухонным работам. Натаныч боялся, что мстительная аптекарша его тоже может отравить и не знал, что делать с этой ревнивой бабой. Убить её не поднималась рука, выгнать – тоже. Регина клялась, что ни в чем не виновата, ей не верили, но и не казнили.

Кролик тушился на сковородке, наполняя дом аппетитным шкварчанием. Дина высыпала пакетик сушеных овощей для аромата и закрыла крышку. Председатель был мужик хозяйственный, по крайне мере, касательно своего дома. И пусть в Междугорском годами не заделывались дорожные ямы, зато в его коттедже стояла кухня за два миллиона. Дина убавила газ на печке и наполнила кастрюлю водой.

Послышался шорох мягких тапок Ульяны Андреевны:

– Не кипит еще?

– Только ставлю, – тихо ответила девушка, открывая упаковку макарон.

– Давай поживее. Уж скоро должны прийти, надо успеть сготовить. Харитон сильно злой бывает, когда голодный.

За окном вдалеке раздался грохот выстрелов, обе женщины прильнули к стеклу.

– Дай Бог, не в наших, – охнула жена Пуха и перекрестилась.

– Странно, зомбаки вроде все перемерзли. Я думала, в поселке кроме нас уже никого.

По разговорам Дина знала, что вылазки Натаныча не всегда проходят спокойно. Вожак зачищал поселок от конкурентов. Мужики перебили всех, кто остался в живых и еще мог сопротивляться, чтобы полностью контролировать округу со всеми ресурсами.

– Может, к рыжему подняться? Пусть спросит по рации, что там случилось, – Ульяна Андреевна подняла глаза к потолку, где на втором этаже нёс дежурство Диман.

– Не надо. Так мы со своими расспросами им сейчас и нужны. Скоро узнаем…

Через тридцать минут в дом ввалились Харитон и Пух с раненым Вадимом на плечах. Куртка парня пропиталась кровью, в районе живота виднелась большая дыра.

– Регинка! Где ты?! Чтоб тебя! Иди сюда, оперировать будешь! —Натаныч рявкнул так громко, что показалось будто толстые кирпичные стены и те вздрогнули.

– Я? Как?! Я же не врач… в аптеке просто работала…, – испуганно пробормотала «отставная» жена.

– Всё равно ты к медицине ближе всех, обезболивающее давай, – потребовал Пух, укладывая раненого на диван.

Началась суета, беготня, охи, всхлипы, ругань. Ульяна Андреевна притащила ведро кипяченой воды, ее муж кричал аптекарше что-то про новокаин. Харитон матерился, а Дина просто застыла в дверном проеме, отрешенно наблюдая со стороны.

Вадим умер через час. Всё это время парень практически без остановки кричал и стонал. Затем он начал задыхаться. Дина увидела, как у Вадика пошла горлом кровь, убежала в комнату и разревелась. Она представила себя на его месте и поняла, насколько сильно хочет жить. Нет, ей еще слишком рано возвращаться туда, где темно и пусто. Столько хочется увидеть, почувствовать, узнать!

Харитон отправил рыжего копать могилу. Диман с помощью лопаты и лома с трудом выдолбил в промерзшей земле узкую яму метровой глубины.

– Пойдет, – одобрил Натаныч.

Покойника завернули в старую простыню, возиться с гробом никому не хотелось. Засыпав могилу, Пух воткнул в сугроб крест из двух досок:

– Пока так постоит. Табличку потом вырежу и привинчу.

Ужин превратился в поминки. На столе появилась бутылка водки – вещь, которая доставалась теперь только по особым случаям. Харитон замахнул стакан и рассказал, как они попали в засаду:

– Вскрывали дом на Маяковского, все тихо, вокруг ни души. Я фомкой замок выламывал, Вадька смотрящим стоял. Вдруг с соседнего участка кто-то как пальнет. Мы с Пухом на снег попадали, а Вадьке в брюхо. Начали отстреливаться, я через забор перелез, обошел сбоку и завалил этого гада. Так с нашего карьера оказался, паскуда!

– А зачем же он стрелял?! Не узнал тебя, что ли?! – охнула Ульяна Андреевна.

«В том то и дело, что узнал. Поэтому и начал палить. Только хотел в Харитона, а попал в Вадика», – подумала Дина, медленно пережевывая тушеного кролика.

– Он один был? – робко поинтересовалась Регина.

Натаныч не удостоил её взглядом и только проворчал себе под нос:

– Один. Был.

Сегодня ночью Харитон имел Дину особенно страстно и грубо. Наложница морщилась и стонала под ним совсем не от удовольствия. Как назло, это длилось непривычно долго. Когда, наконец, Натаныч слез с неё и пошел на крыльцо покурить, девушка решила, что завтра сама предложит Диману сбежать. С прошлого раза рыжий больше не возвращался к этой теме. Оно и понятно, после отравления Дина едва передвигала ноги по дому, куда уж там в лес с рюкзаком. Но еще пару дней – и она окрепнет, за это время надо подготовиться и всё обдумать.

Но здесь Дину держало еще одно незаконченное дело, и пленница приступила к нему на следующее утро. После завтрака Харитон взял Димана на очередную вылазку. Пух остался за старшего на наблюдательном посту. Дина дождалась, пока Ульяна Андреевна отнесет ему наверх завтрак, и вышла на улицу. После отравления за ней почти не приглядывали, и девушка спокойно пошла в сторону родного дома.

С наступлением морозов в поселке стало безопаснее. Зомби окоченели и валялись посиневшими трупами в сугробах, многих уже занесло снегом. Натаныч с компанией перебили остальных уцелевших людей, и теперь вся округа принадлежала им.

Снег красиво серебрился на крышах и ветках. Дороги завалило, любые признаки жизни теперь отслеживались по свежим следам. Дина заметила отпечатки лап большой собаки, около забора прошлась ворона, оставив за собой словно стрелочки-указатели. Почти все тропы теперь вели в их коттедж, мужики каждый день притаскивали что-то ценное: прошлогоднее варенье из погреба, солонину, консервы, одежду, лыжи. Недавно удалось разжиться двумя охотничьими ружьями и коробкой патронов. Харитон – мужик хозяйственный, с ним не пропадешь, это верно. Только Дине хотелось бросить всё это хозяйство, схватить свой рюкзак и убежать назад в Барсучью хату. Пусть там дуют сквозняки и коптит сырыми дровами печь, главное – остаться одной, чтобы не видеть эти лица.

Натоптанная тропа закончилась. Сюда их мародерский отряд давно не добирался. Девушка провалилась в снег выше колена, но продолжала упорно идти. Она снова чувствовала себя сильной и поняла, что готова рискнуть. Оставалось только договориться с рыжим Диманом и дождаться подходящего момента.

Вот и родной дом, забор сломан, дверь распахнута настежь. Дина поежилась. Теплая куртка хорошо грела, мурашки побежали не от холода. Следов около крыльца не видно, снег лежал ровно, как белая скатерть в праздничный день. Девушка потопталась несколько секунд в нерешительности: «В доме сейчас такой же мороз как на улице. Если зомбаки и пробрались внутрь, то должны замерзнуть там насмерть».

Дина решила, что бояться ей некого. Самый страшный во всем поселке – это Харитон, но он и так уже делает с ней всё, что хочет. Ступеньки на крыльце резанули слух неожиданно громким скрипом. Девушка перешагнула порог, огляделась в прихожей и медленно направились в спальню. Бабушка всё также лежала на кровати, вернее то, что от неё осталось после визита Германа.

Внучка взвизгнула, глядя на застывшую лужу крови, объеденное до костей лицо и свисающую руку с откушенными пальцами.

– Прости, прости,