Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

Кухня была вполне себе неплохой, традиционной европейской. Больше всего понравилось тушёная говядина в пиве и кролик, тушёный в пиве. Вино я сегодня не пил, попробовал понемножку несколько сортов пива.

В общем, приём для меня вышел расслабленный. Жену видел мало — она в основном молнией металась по залу, заводя новые знакомства по указанию Федосеева.

Когда вышли с приёма, спросил её:

— Ну как, сколько визиток удалось собрать?

— Два десятка, — с гордостью ответила Галия. — Правда, не все из этих контактов, скорее всего, будут полезными. Кого тут только не было: и писатель какой‑то, и художник, и музеевед, и ещё парочка бизнесменов, помимо того, с которым мы в очереди сразу познакомились.

— Ты знаешь, что сделай? — посоветовал я. — Когда Федосееву эти визитки принесешь, попроси его сразу же, чтобы он их все разложил и сказал тебе на будущее, какие из этих контактов наиболее полезны.

— Думаешь? — задумчиво спросила Галия.

— Уверен в этом. Когда он тебе даст такую информацию, ты будешь лучше понимать, с кем можно поговорить две‑три минуты и вежливо скомкать разговор, а на кого и минут пять‑шесть потратить не жалко — потому что для вашего ССОД это наиболее ценный контакт.

— Ты прав, — обрадовалась жена. — Нечего лишнее время тратить на тех, кто Федосееву вообще не нужен. Пожалуй, так и сделаю.

Приехали домой. Мне Валентина Никаноровна и говорит:

— Павел, вам из театра «Ромэн» Боянов звонил. Я ему сказала, что вы обычно очень поздно вечерами появляетесь, так он попросил телефон его домашний записать, просил перезвонить ему в любое время.

Набрал тут же.

— Михаил Алексеевич, здравствуйте, — поздоровался я, когда трубку сняли. — Искали меня, говорят…

— Да, Паша, всё верно, искал, — говорят. — Представляешь, нам из «Московского театра сатиры» звонили, просили контрамарку для Андрея Миронова на четверг. Ну и как тебе вот такие новости?

— Ну, честно говоря, не самые хорошие новости, Михаил Алексеевич, — вздохнул я. — С чего вы вдруг уверены, что ему постановка моя понравится? Всё же это мой самый первый опыт в драматургии. Как бы стыд и позор не вышел…

— Ой, да ладно, Паша, ты просто Миронова не знаешь. Это деликатнейший, интеллигентнейший человек. Никогда он ни про кого ничего плохого не скажет и даже не подумает, он человек достойный. А вот когда Миронова в зале заметят — вот это уже очень хороший эффект окажет на популярность твоей постановки. А ведь его заметят, сам понимаешь.

— Понимаю, конечно, — всё ещё нерадостно сказал я.

— Но и это, Паша, ещё не все новости. По другим просто подождать могло, но вот когда Миронов ещё появиться решил, то я уже не выдержал и решил тебя набрать и всё рассказать скопом.

— А что за новости, Михаил Алексеевич? — настороженно спросил я, понятия не имея, что сейчас услышу в ответ.

— Из японского посольства звонили, просили лучшие места для послов Японии и Великобритании, которые вместе придут твою пьесу смотреть.

— Тьфу ты! — сказал я.

— Ты так реагируешь, Паша, словно знал об этом? — осторожно спросил меня худрук.

— Ну, было дело, пересёкся с ними недавно на приеме, но, конечно, не был уверен, что действительно придут. Мало ли кто что скажет в беседе…

— Ну, Паша, ты по этому поводу можешь вообще не переживать, — рассмеялся Боянов. — Вот Миронов — да, это величина для театрального мира. А послов этих никто в зале гарантированно не узнает. Да и какая тебе разница, что они подумают о твоей постановке, правильно? Они же не профессионалы, в отличие от Андрея Александровича…

— Ну, тоже верно, — согласился я. — Значит, говорите, если Миронову моя пьеса не понравится, гнилыми помидорами он в артистов кидаться точно не будет?

— Шутник ты, Паша, конечно, — рассмеялся Михаил Алексеевич. — Хотя было бы неплохо, если бы так вышло на самом деле. Слухи по Москве бы разошлись об этих помидорах, и, учитывая популярность Миронова, у нас полный зал был бы на следующем представлении.

— Ну да, — понимающе сказал я. — Кто там будет разбираться, что именно Андрей Миронов там делал и по какой причине помидоры метал? Важно, что все узнают, что он там был.

— Вот, Паша, молодой ты, но толковый парень. Приятно с тобой всегда общаться — сразу вглубь вещей смотришь.

На этом мы наш разговор и закончили.

Галия тут же поинтересовалась, действительно ли она слышала про Миронова в моем разговоре, или ей показалось? Подтвердил ей, что Миронов придёт на мою пьесу, и передал слова Боянова про то, что это интеллигентный и вежливый человек. И поэтому никакого негатива мы от него при случайной встрече на очередном посольском мероприятии точно в свой адрес не услышим.

— Ну вот, а ты переживал, — приободрила меня Галия и, похоже думая о чём‑то своём, пошла в гостиную с детьми возиться.

Вернее я думал, что она о чем-то своем думала, поэтому практически сказанное мной и проигнорировала. Пошел к себе работать. Завтра надо везти в Верховный Совет доклад по линии Межуева, а он сам себя не напишет…

Но через полчаса, выйдя из кабинета, услышал, что жена с кем-то болтает по телефону. Так-то я стараюсь не подслушивать, но когда случайно услышал фамилию Миронова, тут же, конечно, остановился как вкопанный. Прислушался и понял, что жена приглашает кого-то на мой спектакль в «Ромэн», говоря, что в четверг туда лично Андрей Миронов придет его смотреть.

Ну, буду умнее в следующий раз. С чего бы вдруг она такую информацию проигнорировала? Просто уставшая была, видимо, потому и мимика на лице такая была обычная, словно ей не особо интересно. А сама сразу стала прикидывать, как новость про Миронова в дело пустить… Ну да, одно дело рассказывать, что у мужа пьеса в «Ромэне» идет, не в самом известном московском театре. А другое, что эту пьесу одна из самых популярных звезд кино и театра СССР придет смотреть… Это уже совсем другой уровень популярности мужа-драматурга…

— И с кем ты там говорила, милая, про Миронова? — спросил жену немного насмешливо, когда она в гостиную зашла. Она, конечно, из коридора за детьми приглядывала, пока по телефону разговаривала, но я