Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

и по радио продиктовал боевой приказ всем кораблям. Четыре трехмоторных Мошки получили задание выйти в хвост колонн, дали ход 20 узлов и пошли в обход византийской эскадры с моря, оставаясь вне видимости византийцев. Две двухмоторных Мошки и Комендор пошли малым ходом навстречу врагу. Букашка-1 остался на своей позиции, наблюдая за противником с моря. Родионов держал свой флаг на Мошке-1.

В 7–10 командующий отрядом из четырех Мошек старлей Приходько доложил, что его отряд вышел в хвост колонн, находясь в трех милях за концевыми кораблями.

Комендор с двумя Мошками в это время шел впереди колонн параллельным курсом, опережая византийцев на три мили. В 7–15 Виктор дал команду начать сражение. Комендор и две Мошки развернулись и двинулись навстречу врагу, вклиниваясь между колоннами и берегом.

Мошка-2 мамлея Казакевича дала ход 12 узлов и пошла вдоль колонн. Поскольку византийские корабли шли с интервалов 1–2 кабельтова, катер Казакевича расходился с очередным кораблем противника примерно за минуту, держась в двух кабельтовых от колонны.

Небольшая волна совершенно не мешала наводчику орудия прицеливаться по кораблям ближайшей к берегу колонны. На учениях комендорам приходилось стрелять и при волнении в 4 балла. За время расхождения расчет орудия успевал прицельно выпустить по каждому кораблю три — четыре фугасных снаряда.

Мошка-1 под флагомМегадука Родионова шла в кильватере за катером Казакевича, имея ход 11 узлов. Комендоры катера обстреливали корабли второй колонны. Наводчику приходилось труднее, поскольку до них было 3–4 кабельтова, к тому же, их часто перекрывали корабли ближней колонны. Тем не менее, обученный расчет успевал сделать те же 3–4 выстрела по каждому кораблю. Наводчики катеров целились под ватерлинию. Фугасный снаряд калибра 45 миллиметров весом полтора килограмма содержал 400 граммов тротила и проделывал в деревянных бортах бирем дыру почти в метр диаметром.

Замыкал кильватерную колонну Комендор, идя своим полным 7 узловым ходом. Все три его орудия непрерывно грохотали, добивая византийские корабли в обеих колоннах. Особое внимание уделялось боевым биремам. Наводчики целились по корме, чтобы разбить рулевые весла и лишить корабли противника управления.

Расчеты пулеметов тоже не оставались без дела, последовательно обстреливая носовые боевые площадки галер. Все галеры имели на баке и на юте возвышенные горизонтальные площадки, предназначенные для размещения лучников в бою. Кроме того, на площадках стояли камнеметы или баллисты.

На баковой площадке галер, кроме камнеметной машины, размещался еще и сифон для метания греческого огня, представлявший собой большой медный бак с жидкой огнесмесью, в который насосом накачивался воздух. Под давлением воздуха смесь выбрасывалась из гибкого рукава с медным брандспойтом на конце. Сифон с огнесмесью был секретным оружием ромейцев, обеспечивающим им превосходство в морском бою над любым тогдашним противником.

Крупнокалиберные зажигательные пули дырявили баки с огнесмесью. Вытекавшая из баков горючая смесь воспламенялась и поджигала все вокруг. Сифон содержал около 150 литров огнесмеси. Для деревянного корабля это было смертельно опасно. Затушить горящую на деревянной палубе смесь было весьма трудно.

Кроме того, пулеметные очереди выбивали командный состав корабля, находящийся на носовой площадке.

Мегадук Опанасий шел на головной биреме левой колонны. Он вышел на носовую площадку, как только ему доложили о появлении странных кораблей. Завидев идущие навстречу без парусов с огромной скоростью корабли, Опанасий приказа трубить тревогу. Расчеты орудий бросились по своим местам. Матросы принялись накачивать воздух в сифоны и взводить механизмы камнеметов и баллист.

Мегадук Опансий был поражен пулей в грудь первой же пулеметной очередью. На стратига Тарквиниуса, вышедшего по тревоге на боевую площадку флагманской галеры правого ряда, брызнула огненная струя из пробитого пулей сифона. Эскадра сразу лишилась командования.

Тем не менее, капитаны галер самостоятельно попытались отбиться от противника. Биремы поворачивали навстречу врагу, уваливаясь налево под ветер.

Превосходящие византийцев в скорости хода в 3 раза корабли балаклавцев легко уходили от галер ближе к берегу, сохраняя удобную для себя дистанцию боя. Менее чем за 10 минут после начала боя все биремы потеряли ход, горели и тонули, набирая воду через пробоины.

За это же время отряд Приходько расстрелял все концевые галеры в колоннах. Капитаны торговых судов, видя катастрофическое поражение боевых кораблей, поворачивали направо, пытаясь уйти в море, галсами лавируя против ветра. Получалось у них плохо. Выполняя маневр, многие суда сцепились реями и даже столкнулись в образовавшейся толчее.

Корабли балаклавцев окружили образовавшуюся толпу судов и принялись расстреливать их из пушек. Приказ Родионова командирам кораблей был ясен. Все галеры — утопить. Большую часть торговых кораблей утопить тоже. Утопить все шлюпки, на которых попытаются спасаться экипажи тонущих судов.

Выполняя приказ, отряд Приходько принялся топить шлюпки, во множестве направлявшиеся к берегу. На каждую тратили один снаряд. Ни одна шлюпка до берега не дошла. Корабли Родионова и Букашка-1 занялись уничтожением «купцов».

Избиение византийцев продолжалось еще два часа. Перетопили всех, кроме девяти больших двухмачтовых «торговцев». Их пока не трогали. Они, лавируя, пытались уйти в море.

На ромеев, пытающихся добраться до берега вплавь, цепляясь за весла и деревянные обломки кораблей, внимания не обращали. Их было много. Очень много. Все море было усеяно головами невольных пловцов. Катера старались не входить в зону плавающих обломков, чтобы не повредить винты.

Преодолеть пару миль до берега в теплых летних водах Черного моря было не трудно. Без оружия византийцы опасности не представляли. Хазары их всех переловят и доставят на рабский рынок.

В заключительной стадии боя каждому кораблю предписывалось захватить в плен по одному крупному торговому судну. Для этого в экипаж каждого катера был включен матросом балаклавский грек из рыбаков и один херсонский грек переводчиком. Катера подходили в «купцам», подавляли редкие попытки команд отстреливаться из луков одной — двумя пулеметными очередями. Затем предъявляли ультиматум: сдаться или пойти на дно. Ультиматум передавали через рупоры переводчики. А им «толмачили» балаклавские греки.

Разгром боевых галер впечатлил экипажи купцов. Ни один из купцов отправляться на дно не захотел. Все сдались в плен. Каждый катер и Комендор взяли под конвой по одному купцу. Их экипажи сами поставили паруса и послушно повели свои суда на восток к Балаклаве.

5 августа захваченные суда провели вблизи берега мимо Херсона. Показать херсонцам пленные корабли было не вредно. Чтобы они не сомневались в могушестве Балаклавы. По радио в очередном выпуске новостей, само собой, было сообщено о разгроме посланной из Константинополя эскадры, но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

Родионов потом лично выступил по радио с отчетом о проведенном флотом сражении. Пленным капитанам судов тоже дали высказать по радио свои