Экзамен на выживание - Марк Блейн

— Разумно. Наместник — влиятельная фигура. Его поддержка может открыть большие перспективы… или её отсутствие может их закрыть.

В словах Луция чувствовалась плохо скрываемая угроза. Очевидно, он уже принял предложение и теперь набирал сторонников среди колеблющихся.

Тем временем я попытался выяснить позицию легата Валерия. Командир легиона оказался в наиболее сложном положении — формально он не мог открыто противостоять наместнику, но и предать интересы своих офицеров тоже не хотел.

— Ситуация чертовски сложная, — признался он мне во время нашей очередной встречы. — Из столицы приходят сигналы о необходимости «улучшения взаимодействия с гражданскими властями». Одновременно мне дают понять, что любая попытка противостоять этим инициативам будет расценена как нарушение дисциплины.

— То есть нас просто вынуждают подчиниться?

— Не так грубо, но да. Система работает просто — тех, кто согласится сотрудничать, наградят и повысят. Тех, кто будет упорствовать, найдут способ убрать. Формально — за некомпетентность или нарушения.

Я решил попробовать третий путь — создать видимость готовности к сотрудничеству, но на собственных условиях.

На встрече с Октавием Скрибой через три дня я изложил свою позицию:

— Предложение наместника интересное, но я хотел бы внести некоторые уточнения в условия сотрудничества.

Чиновник приподнял бровь:

— Какие именно?

— Во-первых, я готов консультировать по вопросам военной эффективности, но только в рамках общих стратегических вопросов. Никакой информации о конкретных планах или операциях.

— Это существенно ограничивает ценность твоих услуг.

— Во-вторых, — продолжил я, игнорируя замечание, — я хотел бы сохранить свои нынешние обязанности в легионе. Работа в совете должна быть дополнительной, а не основной.

— И в-третьих?

— В-третьих, мне нужны гарантии того, что моя информационная деятельность не будет использована во вред легиону или отдельным офицерам.

Октавий внимательно выслушал и медленно покачал головой:

— Боюсь, эти условия неприемлемы. Наместник рассчитывал на более… конструктивное сотрудничество.

— Тогда мне понадобится больше времени на размышления.

— Время — ресурс ограниченный, Логлайн. Наместник ценит быстрые решения.

После ухода чиновника я осознал — попытка торговаться провалилась. Наместнику нужны были не партнёры, а подчинённые. Значит, пришло время переходить к более жёстким методам.

Вечером я собрал неформальное совещание с теми офицерами, которым доверял: центурионом Авлом, инженером Децимом и молодым центурионом Марком, который командовал разведывательными подразделениями.

— Господа, — начал я, — нам нужно определиться с позицией по поводу инициатив наместника. Ситуация критическая — либо мы найдём способ сохранить независимость легиона, либо превратимся в марионеток гражданских властей.

— Что предлагаешь? — спросил Авл.

— Пока что — осторожность и сбор информации. Нужно выяснить, кто из офицеров реально готов сотрудничать с наместником, а кто только делает вид.

Решение оказалось правильным. Уже через два дня мой информатор среди слуг наместника передал тревожные новости: Октавий Скриба получил указание «ускорить процесс» и применить «дополнительные методы убеждения» к несговорчивым офицерам.

Политическая игра переходила в новую фазу.

Предупреждение пришло в виде анонимной записки, найденной под дверью моей каморки: «Твоя любознательность может дорого обойтись. Есть силы, которые не терпят чрезмерного любопытства». Записка была написана на хорошей бумаге, чернилами высокого качества — явно не дело рук простого солдата.

Я внимательно изучил почерк и бумагу. Образованный человек, привыкший к деловой переписке. Канцелярский стиль. Скорее всего, кто-то из окружения наместника или магистрата.

К обеду ситуация стала ещё более зловещей. Дециус, мой связной, передал сообщение от кузнеца Гаррена: «Трое незнакомцев интересовались твоими привычками. Спрашивали, где ты обычно бываешь вечерами, с кем встречаешься».

Признаки слежки я заметил ещё днём раньше, но списал на обычную армейскую бдительность. Теперь стало ясно — это было нечто большее. За мной следили профессионалы.

Вечером, возвращаясь с занятий по рукопашному бою, я заметил четверых мужчин, которые явно ждали меня в переулке между казармами и оружейными складами. Все были одеты как торговцы или ремесленники, но держались совсем по-другому — напряжённо, готовые к действию.

— Логлайн, не так ли? — спросил старший из них, мужчина лет сорока с шрамом через левую щёку. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

— О том, что умные люди не суют нос в чужие дела.

Двое других начали медленно обходить меня с флангов, явно готовясь к схватке. Четвёртый остался сзади, перекрывая путь к отступлению.

— Понятно, — кивнул я, медленно сжимая рукояти метательных ножей под плащом. — А если умный человек всё-таки сунул нос не туда?

— Тогда этот нос можно отрезать, — ухмыльнулся главарь. — Вместе с головой, к которой он прикреплён.

Нападение было стремительным и хорошо координированным. Двое атаковали одновременно — один с кинжалом, второй с короткой дубинкой. Третий попытался зайти сзади, четвёртый остался в резерве.

Но они не учли одного — за месяцы тренировок с легионерами я не только учил их, но и сам оттачивал навыки. Тело Логлайна уже полностью слушалось меня, а опыт спецназовца подсказывал правильные решения.

Первый нападавший получил удар локтем в солнечное сплетение и рухнул, хватая ртом воздух. Второго я схватил за руку с дубинкой, развернул и использовал как живой щит против третьего. Когда тот замешкался, не решаясь ударить товарища, я сломал руку второму нападавшему и швырнул его на третьего.

Главарь оказался опытнее остальных. Он не стал спешить, выждал момент и атаковал, когда я был занят остальными. Удар кинжала пришёлся в плечо, но не глубоко — плотная кожаная куртка смягчила удар.

Я развернулся и нанёс серию быстрых ударов по болевым точкам. Главарь попытался парировать, но явно не ожидал такой техники. Через несколько секунд он лежал на земле с вывихнутой рукой и сломанным носом.

— Кто вас послал? — спросил я, приставив нож к его горлу.

— Никто… мы сами…

Я слегка надавил лезвием, и по шее потекла тонкая струйка крови.

— Попробуй ещё раз.

— Октавий… Октавий Скриба дал задание… преподать урок слишком любопытному магу.

Значит, наместник решил перейти к прямым угрозам. Это было одновременно плохо и хорошо. Плохо — потому что означало серьёзность намерений. Хорошо — потому что показывало его методы.

— Передай своему хозяину, — сказал я, отступая, — что урок получил он, а не я. И если ещё раз попытается играть в такие игры, следующего разговора может не быть.

Я оставил их в переулке и быстро направился к казармам. Требовалось срочно менять тактику.

В тот же вечер я встретился с трактирщиком Марином и рассказал о происшествии.

— Значит, игра началась всерьёз, — мрачно констатировал старый разведчик. — Октавий