Перерождённый боярин. Наследник запретного рода - Вячеслав Гот

круга и ушёл из семейного бизнеса, выбрав тихую жизнь учителя грамоты. Его брат, Лука старший, воспринял это как предательство рода. Когда жена Тихона умерла, оставив ему малолетнего сына Луку, дядя «взял над ним опеку». Он вырастил из племянника идеальное орудие — преданного, озлобленного на отца-«неудачника» и готового на всё для «величия рода». Отец же был отстранён, его попытки достучаться до сына пресекались угрозами.

— Мой брат использует его, как использовал меня, — сказал Тихон. — Он знает, что Лука в Гильдии. Знает, что он передаёт сведения. И он готов пожертвовать им, как пешкой, когда придёт время. Я не могу доказать это официально. Но я могу… предупредить. Лука старший не просто хочет Чернотопье. Он боится того, что там найдёт ваш доместик. Он получил от Путяты срочный заказ на особо прочные, герметичные контейнеры. Для перевозки «нестабильных минералов».

Сцена 3: Пряник и кнут для Луки.

Эта информация меняла всё. Басманов не просто хотел земли. Он участвовал в эвакуации яда. И его племянник, Лука-стражник, был внутри Гильдии его слабым звеном. Луку нельзя было просто разоблачить — это спровоцировало бы открытый конфликт. Его нужно было перевернуть.

План родился в беседе Огняны, Григория и пришедшей тайком Киры. Они решили сыграть на двух струнах: страхе Луки перед разоблачением и его подсознательной тоске по отцовскому признанию.

Сначала Луке «случайно» дали подслушать разговор двух гильдейцев о том, что «в архивах нашли странные записи о семье Басмановых, скоро будут вопросы». Это посеяло панику.

Затем, когда Лука в тревоге пытался связаться со своим куратором, ему «подкинули» встречу — но не с агентом дяди, а с его отцом, Тихоном. Встречу организовала Кира, использовав свои каналы в городе. Отец и сын встретились в нейтральной, но безопасной таверне под присмотром Степана.

Тихон не умолял и не обвинял. Он просто говорил. О матери Луки. О своих ошибках. О том, как брат манипулировал им, Тихоном, и теперь манипулирует его сыном. И в конце положил на стол старый, потёртый медальон — тот самый, что Лука, будучи ребёнком, подарил отцу на день рождения.

— Ты для него расходный материал, сын, — тихо сказал Тихон. — Когда он получит то, что хочет, тебя устранят, как свидетеля. Я не могу заставить тебя поверить. Но у тебя есть выбор. Остаться орудием в его руках… или стать человеком, который сам выбрал свою сторону.

Сцена 4: Сломанная пешка.

Лука вернулся на Подворье бледным, потрясённым. Он не пошёл к условленному дуплу. Он всю ночь просидел в караульне, глядя на огонь. На рассвете он пришёл к Огняне в кузницу. Он не просил прощения. Он просто положил на наковальню свой значок стража и короткий кинжал с монограммой дяди.

— Что я должен сделать? — спросил он глухо.

Огняна, не поднимая на него глаз, продолжала ковать полосу металла.

— Ты ничего не должен. Но если хочешь что-то исправить… оставайся на посту. Играй свою роль. Но теперь ты будешь передавать им не нашу информацию, а ту, которую мы тебе дадим. Ты станешь нашим каналом для дезинформации. Это опасно. Если раскроют — умрёшь первым.

Лука кивнул. В его глазах был не страх, а пустота, которую только начинала заполнять новая, горькая решимость. Пешка, которую считали слепым орудием, внезапно отказалась двигаться в указанном направлении. Она могла стать разменной фигурой, а могла — неожиданной ловушкой для самого игрока.

Сцена 5: Тень сжимает кольцо.

Пока в Гильдии разыгрывалась эта тихая драма, Кира получила от своего отца, воеводы, тревожные вести. Люди Путяты, пользуясь суматохой вокруг «грибной угрозы» (которую всё ещё официально расследовала комиссия), резко усилили охрану своих лесных участков и частной верфи. По реке участились ночные проходы быстроходных лодок под глухими брезентами.

А из Чернотопья прискакал второй гонец от Еремея. Сообщение было ещё более тревожным, чем первое: «Баланс нарушен необратимо. Источник активности смещается. Предполагаю, что выбросы пойдут по подземным водам к реке. Остановить невозможно. Можно лишь попытаться контролировать точку выхода. Нужны специалисты по гидрогеологии и… возможно, по древним обрядам запечатывания. Ищите в архивах всё, что связано с «Усыпляющими Ритуалами» ордена Стражей Бездны».

Тень отца Луки, его предательство и раскаяние, оказались лишь маленьким эпизодом в большой войне. Настоящая тень, древняя и смертоносная, уже выходила из-под земли, угрожая затопить всё на своём пути. И чтобы сразиться с ней, Гильдии предстояло не только разгадывать заговоры, но и вспомнить знания, которые считались сказками или ересью. Предательство прошлого напоминало о себе, но и оружие против надвигающейся бури нужно было искать в том же прошлом. В самом тёмном его углу.

Серия 12: Выбор Евпраксии

Сцена 1: Приглашение в Павлиньи Покои.

Арину вызвала не Коллегия, не комиссия. Вызвала княжна Евпраксия, младшая сестра князя, известная своей замкнутой жизнью, благочестием и… тонкой, почти забытой дипломатией. Приглашение было передано через доверенную статс-даму, в обход всех официальных каналов, с просьбой о «консультации по поводу старинных миниатюр в личной библиотеке».

Это был либо изысканный капкан, либо луч солнца в затянувшемся политическом тумане. Арина пошла, оставив Степана ждать у служебных ворот дворца.

Павлиньи Покои, вопреки названию, были аскетичны. Книги, иконы, вышивки. И сама Евпраксия — хрупкая женщина с прозрачной кожей и глазами, в которых читался недюжинный, спрятанный под покровом смирения ум.

Сцена 2: Игра в шахматы и правду.

Миниатюры оказались лишь предлогом. Княжна предложила чай и партию в шахматы. Играя, она говорила тихо, взвешивая каждое слово.

— Брат мой… видит мир через отчеты и доклады. Его окружают зеркала, которые показывают ему то, что он хочет видеть. Боярин Путята — самое гладкое из этих зеркал.

Она сделала ход, беря пешку Арины.

— Ваша Гильдия — шероховатое пятно на его поверхности. Оно искажает отражение. Поэтому от него хотят избавиться. Не потому, что вы виноваты. А потому, что вы — правда, которую неудобно показывать князю.

— Почему вы говорите мне это, ваша светлость? — осторожно спросила Арина.

— Потому что я тоже шероховатость, — в глазах Евпраксии мелькнула усталая усмешка. — Женщина при дворе, которая читает книги, а не только молитвослов. Которая видит, как тлеет бревно, на котором сидим мы все. Брат не слушает меня. Он слушает Путяту, который сулит ему крепкую власть и полную казну. Даже если для этого нужно… засыпать болото камнями и забыть дорогу к старой шахте.

Арина замерла. Евпраксия знала про шахту. Значит, знала или догадывалась о