Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

Так, и вот что делать?

Вмешиваться? Рискнуть? Но Ворон не сделал ничего такого. Встретил девицу. Помог. Комнату ищет. Держаться в стороне? Так ведь тварь человека убить способна во мгновенье ока.

Я передал, что вижу, Михаилу Ивановичу.

— Думаешь, он её убить собирается?

Девица шла неспешно, уже явно забыв о недавней неудаче и разбитой роже. Похоже, в местных реалиях битая рожа — это не помеха флирту. Она вон и платочек к носу прикладывает манерно, но при этом и хихикает, и норовит к Ворону прижаться, то бедром, то грудью, намекая на что-то этакое.

— Ну сомневаюсь, что его просто на приключения потянуло.

Потому что даже издали, через Тень, до меня долетала ядрёная смесь ароматов — немытого тела, чеснока, кислого пива и дешёвого парфюма, которым девица пользовалась щедро, явно пытаясь заглушить прочие запахи.

Конечно, может и вправду вкус у человека специфический, чего в жизни не бывает, да только человека в Вороне осталось немного. Тварям же люди интересны с одной, весьма определённой точки зрения.

Парочка удалялась. Ворон что-то там отвечал.

И позволял себя увлечь.

— Хорошо. Тогда вы двое держитесь в стороне, — Михаил Иванович выступил вперёд. — А я, пожалуй, поближе подойду… в конце концов, всё одно собирался познакомиться. Ты, Савелий, как убивать начнёт, то знак подай.

— А успеете?

— На всё воля Божья.

Издевается, гад.

Всё-таки подворотня. И девица останавливается, споткнувшись, а рука её лезет в юбки, нащупывая оружие.

— Вы идите, пряменько, — в голосе прорезаются нервические нотки. — А я сейчас… минуточку вот. Видите? Вон там, прямо огонёк горит.

В здешних сумерках огоньки казались чем-то далёким, почти как звёзды.

— Там? — Ворон сделал вид, что верит.

— Сейчас начнут, — я сказал это Михаилу Ивановичу. — Прямо и…

— Тварь твоя пусть покажет, но не задерживается. Задеть могу.

Ага, стало быть, не всё так с нашим инквизитором просто.

— Да, вон там, далече… — голос девицы был слышен и так, без Тьмы. На него Михаил Иванович и сориентировался, во мгновенье ока растворившись в темноте.

Я же продолжал смотреть глазами тени, раздумывая, успеет ли инквизитор, или же мне придётся вмешаться? А девица всё медлила. Ворон уже и шею вытянул, прищурился, вглядываясь в даль. И спиной повернулся, чтоб, значит, сподручнее бить было.

Тогда-то она и решилась.

А ведь не впервой ей. Замах хороший, да и удар точный. Я прямо услышал, как влажно чавкнула свинчатка, проламывая череп. Вот только Ворон не упал. Покачнулся, повернулся и спросил совсем иным голосом:

— Что ж вы, девушка, творите-то?

— Я…

Она попыталась ударить снова, но Ворон перехватил руку.

Так… сейчас её и будут убивать. Нет, не особо жаль, потому как явно в делах подобных не новичок и пару трупов на совести точно имеет.

— Нехорошо, — он позволил твари выглянуть. И девица задёргалась, а потом, осознав, что держат её крепко, снова ударила.

Этак она нам ценную тварюгу попортит.

— Очень нехорошо…

От удара на лице Ворона осталась глубокая борозда, причём без крови, будто не плоть — пластилин смяли. И она же выправилась, а лицо потекло восковыми дорожками.

— М-мамочки! — заверещала девица. А я уловил движение. Михаил Иванович подоспел вовремя, но остановился, не спеша вмешиваться. Он отыскал взглядом Тьму и губы его шелохнулись.

— Уходи.

Тьма послушно отступила.

А там, впереди, крик оборвался, переходя в хрип.

Хрип — в стон.

— Заслужила, — голос Ворона донёсся из сумерек. — Ты это заслужила…

Правда, что именно, разглядеть уже не вышло.

Михаил Иванович воссиял.

Нет, вот предупреждать же надо, когда собираешься нести свет в народные массы!

[1] На основе заметки от 01 апреля (19 марта) 1915 года, Петроградский листокъ

Глава 22

Глава 22

А. Ф. Морозов, прославившийся выдачей многомиллионных векселей, отправлен опекунами в «ссылку» в дачную местность Пушкино. Но молодой купчик и здесь стал вводить нравы отдельных кабинетов. В местном буфете он заставлял буфетчика ползать по полу, мазал горчицей лицо и т.п. На днях находясь в местном театре он потребовал к себе в ложу вина и закусок. Администрация театра не разрешила; Морозов, не долго думая, ударил официанта по лицу, а затем нанес оскорбление действием двум билетерам. Официанты, возмутившись издевательством над ними по окончании спектакля подстерегли юного савраса и жестоко его избили.

Русское слово.

Пискнула и метнулась под ноги Тьма, но задело её лишь краем, хотя и это неприятно. Как кипяточку плеснули. Я зашипел и отступил.

Споткнулся о камень и, потеряв равновесие, начал заваливаться, но был подхвачен Демидовым.

— Сав?

— С-сейчас… с-сволочь!

Я затряс головой. перед глазами плясали огоньки, голова кружилась, а во рту пересохло.

— Сав, а там чего было?

— Свет Господень, — выдал я первое, что в голову пришло.

— А… смотрю, хорошо так стало, как в церкви на Рождество, — Демидов руки убрал.

Ну хоть кому-то хорошо. Мне вот наоборот. Стою, дышу сипло. Главное, я-то и прежде с этаким встречался, и думал, что привычный. И вот теперь гадай, то ли привычка ослабла со временем, то ли Михаил Иванович прибавил конкретно.

Чую, дело во втором.

Интересно, а у него крылья уже прорезаются или только наметились?

И чего нам с Демидовым делать? Стоять в подворотне так себе затея. Идти… и не помешаем ли мы беседе задушевной? Ладно, по ощущениям если, то божественное сияние вроде поутихло, значит, можно отправить разведку. Тьма, конечно, не обрадовалась, выбралась этакой чёрной каплей, а потом и вовсе выпустила из шкуры шипы.

Плевать.

— Близко не суйся, — проворчал я, хотя она и сама не особо стремилась.

— Иди, дочь моя, — голос Михаила Ивановича был громок и полон силы. — И не греши.

— Так я это… я ж… я с испугу! Вот! Он как стал тварюкой, так… я и с испугу-то!

Сиянием девицу, похоже, не проняло.

— А врать нехорошо. Ты первой ударила.

— Не докажешь! Вот те крест…

— А вот креститься не следует. Иди, дитя божье, пока я не передумал.

Главное, прозвучало это так, что я бы на месте девицы убрался. Да и она не стала медлить, развернулась и бросилась прочь. Только и осталось, что эхо шагов да вонь.

— Ну а ты, человече, что скажешь?

— Человече… это вы мне льстите… кто вы, к