Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

не трогал. А вот Ясь… с квартиры нас попросили. Хозяйке кто-то сообщил, что Ясь неблагонадёжен, что скоро о нём придёт спрашивать полиция. Она и не стала разбираться. Найти другое жилье? Не получалось, чтобы и недорого, и более-менее пристойное. Купец, у которого мы подрабатывали, велел больше не приходить. Мол, ему неприятности ни к чему. И без нас хватает одарённых студентов. А в довершении Яся избили. Мы переехали. Сняли не квартиру даже и не комнату, а одну кровать на двоих. На этой кровати и белья не было. Соломенный матрац, и солома превратилась в пыль. Купец тот не заплатил. Деньги таяли. Ясь боялся, что нам вовсе придётся уезжать. Но куда? К дяде с позором? Он бы и не принял. Наверное. Тогда казалось, что выхода нет. Никакого нет. Друзей? Знакомых? Хоть кого-то, кто померил бы? От нас отвернулись все. И хоть ты в петлю…

Не знаю про Яся, но у Ворона характер не тот, чтобы в петлю.

— А в какой-то момент всё и притихло. Ясю предложили подработку, не у купца, у местечковых важных людей, но платить обещались даже больше. А уж кто там платит, то какая нам разница? В том месте, где мы оказались, не принято было совать нос в чужие дела. И это мы понимали. Деньги дали передышку. И надежду, что как-то оно и образуется. Но однажды Ясь просто исчез, а потом его выкинули из машины у нашей ночлежки. Избитого да так, что едва дышал. Его схватили прямо на улице. Рядом с городовым. Машина остановилась, Яся запихнули внутрь и увезли. А городовой просто отвернулся.

Печальная история, что сказать.

— С него практически сняли шкуру. Вывезли на пустырь, привязали к столбу и пороли. Хлыстом. Мол, если его так заботит судьба лапотников, то, стало быть, и беседовать с ним надо, как с лапотником. А до них наука доходит только так, через порку. Ясь едва не умер. Началась лихорадка. Долгая, мучительная. Целители? Стоили денег. Никто не хотел возиться бесплатно. Те, к кому удавалось пробиться, советовали промывать раны и ставить свечки, чтоб Господь смилостивился. Единственная, кто хоть что-то делал, бывшая шлюха, которая оказалась слишком стара, чтобы зарабатывать обычным своим ремеслом. Зато вспомнила, чему её когда-то бабка учила, сельская ведьма. Травки там, припарки… и то не даром. Я ей платил тем, что помогал заряжать амулеты.

Того парня, наивного, оказавшегося в заднице, мне немного жаль.

Но не Ворона.

Ворон — не он. Как и я — не Савелий Громов из нынешнего мира, но уже и не тот, прошлый. Кто? Сам, пожалуй, не знаю. Не до того мне, чтоб самокопаниями заниматься.

— В университете ко мне относились… сложно. Я был тише. Спокойней. Правильней Яся. Я держался наособицу, ни с кем не ссорился, ничего не требовал. Учился. Хотя всё одно в покое не оставляли. Но это так. Насмешки. Мелкие тычки. Гадости, такие, которые чужими руками. Было терпимо. Я надеялся, что Ясь очнётся и мы отомстим. Потому и не уходил. Ждал.

— А он не захотел?

— Он знал, кто его избил. Да они и не скрывались. Как же, славные древние рода. Кто станет с ними связываться? Из-за кого? Скандального студентика? Бывшего? Нашлись бы свидетели, которые бы показали, что все эти люди не виновны, что они не могли напасть, ибо находились в других местах. Что виновато новое окружение, ворьё да каторжане бывшие, с которыми Ясь поссорился. Или ещё кто. Ясь мне это и объяснил. Кратко. Доходчиво. А ещё то, что бороться нужно иначе. У него как раз появились новые друзья.

— Философы?

— Нет, — Ворон покачал головой. — Не уверен, что они тогда были. А если и были, то вряд ли мы их интересовали. Нет, нашлись просто те, кто думал, как Ясь. Где? Не знаю. Я ведь тогда занимался другим. Учился. Зарабатывал. Дело-то осталось, как и нужда в деньгах. Главное, что появились. Это Ясь познакомил меня с теми, кто желал справедливости.

Ночь дохнула прохладой, напоминая, что осень куда ближе, чем кажется.

— Не скажу, что сразу проникся. Скорее уж они показались мне странными. Бледные. С лихорадочным блеском в глазах. И эти их речи… о том, что мир прогнил. Что нужно его менять. Что… в общем, говорить они любили. А ещё они приносили с собой листовки и даже целые газеты.

— Читали?

— Само собой. Всё одно ведь больше читать было нечего. Кроме учебников, да и те… я уже понимал, что остаться в университете не выйдет. Что они не успокаиваются. Наоборот. Я сам стал целью. И если поначалу трогали меня редко, то после ухода Яся жить стало сложнее. От меня ведь тоже многие отвернулись, те, кого я полагал, если не друзьями, то приятелями. А одиночка — это…

Цель.

Удобная.

— Цель, — повторил Ворон. — Раз от раза их выходки становились всё более жестокими. Как-то меня запрели в кладовке, где я просидел всю ночь. В другой раз запихнули за шиворот живую крысу. Это… неприятно.

— А наставники снова отворачивались?

— Да. Точнее, игнорировали. Делали вид, что меня и не существует. Знаете, сперва меня перестали вызывать. Потому как когда я шёл к доске, в спину плевали. Да и свист опять же. Шум… кому это надо?

Никому.

— Потом просто не видели. Так что всё было вопросом времени. А друзья Яся помимо газет приносили книги. На разных языках. Меня слушали. И со мной разговаривали. Не только про мир, но и вообще, в целом. Помогали порой с домашней работой, объясняли некоторые вещи, которые надо было бы спрашивать у преподавателей, но те ведь меня не видели. И когда меня попросили об услуге, я не отказал. Даже денег не взял. Хватило книг и человеческого отношения.

Нет ничего дороже человеческого отношения. Только понимать это начинаешь далеко не сразу.

— А в университете мне предложили пойти под крыло рода. Точнее, предложили — это весьма… мягко сказано. На самом деле поставили ультиматум. Или я перехожу к Усольцевым, при том на условиях отнюдь не вассальных, но с клятвой абсолютного подчинения, или жизнь моя становится невыносима.

Надо будет потом найти этих Усольцевых. Нет, я понимаю, что воспользоваться случаем — дело святое. Я и сам не упущу возможности пополнить родовые активы. Но берега терять зачем?

Никогда этого не понимал.

Ну дожали бы они паренька, допустим. Ну подгребли бы под себя рабом. А