Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

Вдох.

И выдох.

И речь становится более быстрой.

— Империя никогда не занималась наукой. Тратила деньги на армию. На флот. На аристократов, чтоб их… а наукой — нет. И мы отставали от Европы. Там Инквизиция тоже многое ограничивает, но с другой стороны ряд направлений поддерживает и финансирует. И это даёт ей преимущество. Наставник полагал, что наука — это возможности для общества. Он создал тайное общество студентов.

— Философов?

— Да. Думаю, сперва это было скорее дань моде. Красивое название. Клуб по интересам. Но они менялись. Увлеклись. И пришли… пришли к пониманию… — Ворон потёр лоб. — Умные люди будут двигать общество по пути прогресса… цели… их цели соответствовали моим. В какой-то мере соответствовали. Всеобщее образование. Повышение уровня жизни. Борьба с бедностью. Изменение социальной структуры, чтобы во главе угла стояли не имя рода или сила, но разум. Холодный разум.

Мне вот как-то тоже не тепло сделалось.

Или просто засиделся? Осень близко, холодком и тянет.

— А ещё экспансия. Это… одно из направлений… их много. Разных. Каждый из Философов занимается своей отраслью. Извините. Давит. Вот тут, — он потёр грудь. — Кто-то курирует образование. Добивается, чтобы школы открывались, чтобы принимали всех. Чтобы отменили этот идиотский эдикт о кухаркиных детях. В планах — организация обучения для талантливых детей, вне зависимости от сословия. Или вот здоровье… создание единой системы, подвластной министерству. Гильдия выступает против и категорически. Целители опасны. Но… у них получается. У Философов. Есть подвижки. И ваш… ваш знакомый… его проект наверняка будет интересен… привлечёт внимание.

— А чем занимался Гераклит? Возьмите, выпейте, — Михаил Иванович вытащил флягу. — Не кривись, человече. Травки кой-какие, чтоб ты не помер прямо тут.

Фляга едва не выпала из пальцев Ворона, но Михаил Иванович помог удержать.

— От так, пей, и ещё глоток.

— Г-горькое у вас варево.

— Так, лекарство сладким быть не обязано. Так чем твой Гераклит занимался?

— Не мой… но да… вопросами экспансии. Два смежных мира — это возможности… невероятные возможности… Европа живёт за счёт колоний. Африка, Америка… оттуда идут потоки золота, питая метрополию. И не только золото. Там огромные земли, на которых трудятся люди.

Ворон выдохнул и вытер рот ладонью.

— В колониях труд дёшев. И прибыль от торговли с ними немалая. И ресурсы скрыты. Тот же каучук, которого нужно всё больше и больше, приносит Австрии золото. Нефть. Бензин. Хлопок и ткани. И многое, многое иное… но разве сравнится всё это с тем, что есть в мире кромешном?

Ну-ну, что там говорится? В народных мудростях?

За морем телушка — полушка, да рубль перевоз.

— Гераклит уверен, что и там, в Европе, давно разрабатывают возможности освоения смежных миров. Что Инквизиция отлично понимает, какие это возможности. И да, раньше люди боялись… они были слабее тварей, но теперь появились скорострельные ружья. Пушки. Машины. Создаются надёжные щиты. И в местах стабильных прорывов давно уже существуют стационарные поселения, которые вышли за рамки обычных фортов. А современные дирижабли свяжут отдельные поселения. Или вот железные дороги. Если проложить их и пустить бронированные поезда, то тварей можно не боятся. Люди приспосабливаются. И к тому миру, и к силе его.

— Как охотники?

— Именно. Как-то он обмолвился, что охотники — это просто удачное… как же он выразился… изменение? Под влиянием силы. Что их сродство с тварью не высшее благословение. Что есть примеры и из нашего мира, когда два живых существа связываются друг с другом и живут, помогая одно одному. И что надо лишь понять принцип…

Ворон сделал долгий медленный выдох.

— И что над разгадкой он работает уже не один десяток лет… что многого добился… особенно в последний год… продвинулся… у него появилась книга.

Опаньки.

А вот это совсем сюрприз.

— Когда… он ещё обихаживал меня на эксперимент, то допускал в лаборатории. Показывал. И книгу в том числе. Такая… чёрная. И письмена непонятные. Я пытался прочесть, но это не латынь. И вовсе ощущение, что строки живые. Ползают. Извиваются. Смотреть на них крайне неприятно.

Гераклит, значит.

— Я сказал. А он ответил, что тот, другой мир, он куда более старый, чем мы думаем. И что в нём есть следы иных цивилизаций. И книга — свидетельство их существования.

В данном случае товарищ Гераклит не так уж и не прав. Следы иных цивилизаций в том мире определённо наличествовали.

— И что он работает над расшифровкой, несмотря на обстоятельства… что когда-то ему помогали, но потом тот, кто добыл эту книгу, предал идею и был наказан…

Папенька, не иначе.

Всё-таки он живой или мёртвый? Чисто интереса ради.

— Но и того, что есть, хватает, чтобы продолжить работу. Что не так давно у него получилось добиться желаемого. Совершить прорыв. И такой, что все иные достижения померкнут. И что я могу стать частью нового великого проекта. Что там, в Европе, земли предлагается осваивать так же, как и колонии. Но этот подход неэффективен в условиях кромешного мира. Что нужны не форты и пулеметы, они лишь инструмент. Основа всего — люди. Люди, способные жить на два мира. Люди, которым не нужны подпорки-артефакты…

Найду Гераклита и спрошу про папеньку. Он точно должен знать.

— Такие люди есть, — заметил Михаил Иванович.

— Охотники. Да. Ваш мальчики из них… о нём уже пошёл слух. И скоро придут.

Это хорошо.

Это просто замечательно. Нет, всё-таки день сегодня на диво удачный, столько хороших новостей.

— Ты чего? — поинтересовался Яр шёпотом.

— Да так. Узнал кое-что. Потом перескажу…

— Но вам это и надо, верно? Хотя… нет. Давайте по делу. Раз уж исповедь… скажите, а раскаяние зачтётся? На той стороне?

— Зачтётся.

— Интересно, сколько скинут. С судом земным просто. Сотрудничаешь со следствием, не упрямишься, говоришь, чего от тебя ждут, и вот уже годик-другой судья сбросит. Или вот отбывать отправит не куда-нибудь на край мира, а на обычную каторгу, с которой и уйти несложно. Это я так. Умозрительно. Самому бывать не доводилось, но знаком с людьми, что дважды и трижды с каторги хаживали. Гераклит полагал, что способность охотников подчинять тварей берет начало в естественном приспособлении организма к новым условиям. И надо понять, что именно меняется, а после вызвать эти изменения, чтобы обычный человек получил сходные способности.

— Как вы?

— Не только я.

— И много вас таких?

—