Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Услышать обвинение в измене родине было обидно, но Крашевский сдержал резкую отповедь. Постарался возразить мягко:

— Я не предавал родину. Я прилетел на Аквию, чтобы расследовать обстоятельства гибели Милены Панковой, и после окончания экспедиции вернусь на Новую Европу. Предлагаю лететь со мной. Этот мир для тебя чужой, тебя здесь ничего не удерживает. На Новой Европе ты сможешь поменять имя, сделать пластическую операцию, в конце концов. У нас большой мир, ты легко затеряешься среди миллиардов жителей, никакие шпионы Рияда не найдут.

Помолчав, он решился добавить:

— Я зову тебя с собой, потому что ты мне очень нравишься. С первого дня знакомства нравишься, и чешуя тут не при чём. Я хочу, чтобы мы были вместе. Дана, я люблю тебя!

Это было самое несуразное объяснение в любви, какое только можно придумать. Крашевский никогда бы не вложил в уста своих персонажей подобного. Не удивительно, что Дайни ничего не ответила.

Город они покинули средь бела дня. Что логично: двое аквари, транспортирующие объёмный контейнер к аэродромной площадке посреди ночи, вызвали бы по крайней мере удивление. А удивление повлечёт за собой вопросы, ответов на которые у доктора Даркчери нет. Зато днём подавляющее большинство горожан отсутствует — обслуживает гостей Курорта. И мало ли какое научное оборудование потребовалось перевезти уважаемому и знакомому многим учёному? В итоге их никто не останавливал и вопросов не задавал.

Ишу Тивари весьма интересовало, каким образом самолёты взлетают из подводного города. Всё оказалось достаточно тривиально: очередное применение технологии шлюза. Каждый гидроплан стоял в отдельном боксе. Они загрузили в свой контейнер с золотой аквари, заняли места в кабине, и заслонка на крыше бокса начала подниматься. Хлынувшая внутрь вода подхватила гидроплан, приподняла. К тому времени, когда заслонка стала вертикально, гидроплан был снаружи, и Понди повёл его за акваторию аэродрома.

Полёт от Курорта до старого Кладбища на скоростном самолёте занимал около четырёх часов, слишком долго, чтобы проделывать его натощак. Иша не рисковала посещать городские столовые, хоть чешуя делала её неотличимой от других аквари, а местный диалект галакта она уже освоила. Проблема в излишней общительности туземцев и в том, что мирок их чересчур ограничен. С аквари такого редкого цвета многие захотят познакомиться. Знакомиться с кем бы то ни было в планы Иши не входило. Знакомиться — значило придумывать легенду. Благодаря многолетнему опыту, импровизации у неё получались не хуже домашних заготовок. Но именно умелые импровизации — лучший способ проколоться на мелочах. Потом придётся импровизировать, чтобы исправить прокол, и так далее, и тому подобное. Один выскользнувший из-под ноги камешек может породить камнепад, способный смести любого профессионала. Так что пусть все камешки покоятся на своих местах, — заказы в столовой по-прежнему делал Даркчери.

За последние дни Иша успела изучить туземную кухню. Еда здесь была дрянь, некоторые блюда могли претендовать на призовые места в её личном антирейтинге. Приходилось выбирать лучшее из худшего. Она лично составила список продуктов, которых им должно хватить на пять дней.

— Почему на пять? — поинтересовался Даркчери. — А если «Акварида» задержится и придёт через шесть? Или через семь?

Иша изучающе осмотрела его, задала встречный вопрос:

— Ваши морепродукты можно есть сырыми?

— Да. Примерно треть выращенных на Аквии продуктов питания употребляется в сыром виде. Но если ты имеешь ввиду, можно ли поймать съедобное на старом Кладбище, то нет, нельзя.

— Тогда моли бога... ах да, в бога вы не верите! Моли свою Элли Голд, чтобы «Акварида» управилась за пять дней. Иначе я съем тебя. Ты выглядишь вполне съедобным.

Она сказала это с таким серьёзным выражением лица, что Даркчери отшатнулся невольно. В словах в самом деле была лишь доля шутки. Есть человечину Ише приходилось в жареном, копчёном и запечённом виде. Сырым — никогда. Но несомненно, это будет не менее съедобно, чем пища аквари.

Первые полчаса после старта она была настороже. Казалось, их вот-вот начнут вызывать, затребуют маршрут и цель полёта. А то и хуже: свалится на голову самолёт-перехватчик, прикажет разворачиваться, садиться на ближайший аэродром. Ничего такого не случилось. Здешние коммунары делили людей на «своих»-аквари и «чужих»-инопланетников и безоговорочно доверяли своим. Наивные! Чтобы притвориться «своим», оказалось достаточно облачиться в чешую.

Когда лазурная гладь океана внизу сменилась на тёмно-синюю, — гидросамолёт покинул пределы Большого Экваториального плато, — она позволила себе расслабиться. Операция вышла на финишную прямую. Предстоящую ей работу она делать любила и умела — убивать людей. На орбите поджидал челнок, готовый подхватить её в указанном месте, но лучше там, где свидетелей этого несанкционированного визита не окажется. Старое Кладбище? Весьма символично! Челнок доставит её и груз на стелс-крейсер, затаившийся в межпланетном пространстве под самым носом у имперских овчарок, охраняющих это стадо травоядных — вернее, «водорослеядных» — овец. И дальше: домой, к славе, почестям, деньгам, разумеется.

Внезапно вспомнилась женщина в золотой чешуе, почти мёртвая, когда она её увидела впервые, и начавшая оживать от простых прикосновений. Вернулась мысленно к собственным ощущениям при этом. Неожиданно для себя самой предложила мрачно таращившемуся на приборы Даркчери:

— Доктор, а расскажи что-нибудь интересное.

Он покосился на неё.

— Что ты хочешь услышать?

— Например, что случилось с нашей спутницей?

Даркчери насупился ещё сильнее.

— Ты говорила, что тебя не интересуют мои секреты.

— Ладно, тогда я начну, а ты подсказывай. У себя на родине, на Новой Европе, Милена Панкова писала роман о доколониальных исследованиях Аквии. И обнаружила странные пробелы в информации о гибели второй экспедиции. Поняв, что на Новой Европе ответов не найти, она отправилась за ними на место давнишних событий — на Аквию. Но Аквия со всеми своими тайнами — исключительно для аквари, не так ли? И — о, первое совпадение! — она становится аквари без всяких проволочек. Подозреваю, что этому поспособствовал её лечащий врач, некто Понди Даркчери. Также в этом приняла участие сама «великая и ужасная» Элли Голд. Настолько деятельное участие, что новоявленная Милени заполучи точь-в-точь такую чешую, как у главы Координационного Совета. Помню, помню — цвет определяется состоянием мозгов владельца! Значит, Элли Голд заранее это предвидела, учуяв в писательнице «родственную душу». Потому что — о, второе совпадение! — оказывается, история со второй экспедицией не закончилась. Люди продолжают гибнуть по неизвестной причине. Дальше — больше: в Городе организовывают секретную лабораторию, где протеже властительницы Аквии и талантливый нейрофизиолог препарируют мозги умерших, пытаясь определить причину смерти. Но результата нет.