Серый Волк (не) для Красной девицы - Светлана Малеёнок

верила. — Жозефина с сожалением посмотрела на меня, затем на Настену. — Простите, ребятки, что втянула вас во все это! Только вернувшись в свой мир, я узнала обо всем, что вам пришлось пережить. Не ожидала, что моя внучка настолько разойдется.

— Жозефина, — впервые подала голос Настена. — А зачем понадобился этот обмен? Зачем вы перенесли меня сюда, Серого сделали волком, а сами…

— Путешествовала? Да, мне было просто необходимо проветрить голову, отвлечься от всего и отдохнуть. Теперь я понимаю, что слишком долго тянула с этим решением. И даже сейчас я дала свой сводной сестре шанс одуматься, рассказав ей всё как есть. Но, как вы видите сами, всё тщетно!

И да, посмотрев на Прасковью, мы увидели в ее зло поблескивающих глазах всё то же недоверие.

А вы… Простите, но вы попали под горячую руку. Да и нужен был кто-то, чтобы охранять источник ведьмовской силы под домом.

На минуту в доме повисло молчание, каждый думал о своем.

И тут Прасковья прошипела: «Я всё равно возьму своё!»

Ведьма перевела на сводную сестру грустный взгляд.

— Ну что ж. Тогда подумай в таком виде! — Жозефина взмахнула рукой, и с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие прямо в сводную сестру. Вспышка света, и на стуле уже сидела рябая курица с круглыми удивленными глазами. Мы с Настеной ахнули, а из угла, где сидел Бухтояр, послышался скулеж.

— Мистрис Жозефина! Пожалуйста, отпустите меня! Я всё понял! Я не претендую ни на Катарину, ни на ваш дом с источником! — Мужчина сжался, и только его руки подрагивали, которыми он пытался прикрыться.

— Что скажешь, Настена? — Я удивился, почему ведьму интересует мнение принцессы, когда девушка заговорила.

— Он мне сказал, что нас быстро обвенчают, а потом он меня убьет! А потом займется Жозефиной. Он думал, что вы во дворце остались! Сказал, что после вашей и моей смерти всё ему достанется! И добавил, что «ничего личного»! — Голос девушки был глух, но в нем так и звенела еле сдерживаемая ярость. — Я ему не верю. Ради своей цели он готов по головам идти и даже убивать!

Из угла снова тоненько заскулили.

— Что ж, тогда сыну городничего тоже есть о чем подумать! — Грустно улыбнулась Жозефина, и снова с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие на сей раз в молодого мужчину.

Белоснежный петух с крупным ярким гребнем громко захлопал крыльями и закукарекал.

— Ну вот, мой птичий двор пополнился! — Усмехнулась ведьма, а Настена сильно побледнела и посмотрела на меня несчастным взглядом.

— Я что? Я ела людей, превращенных в кур? — Голос ее задрожал, а я почувствовал, что мне вдруг тоже поплохело.

Жозефина громко засмеялась.

— Ну что вы! Конечно же нет! Не переживайте, то были обыкновенные куры! И да, кстати, мне кажется, или птичий двор будет не полон без еще одной курочки?

Эпилог

Серый

До дворца мы добрались на той подводе, в которой держали связанной Настену. Труп бородача мы предали земле еще в лесу. Но женщины наотрез отказались ехать внутри подводы. Под тент мы поставили сплетенную на скорую руку корзину из ивовых прутьев, в которой сидели курица и петух.

А мы втроем, хотя начал накрапывать мелкий дождь, уселись на облучке телеги. С левой стороны от меня сидела Настена, обжигая плотно прижатым ко мне бедром и боком.

Я молча правил лошадью, а женщины разговаривали. Принцесса в подробностях рассказывала ведьме обо всем, что с нами приключилось за это время. Я же иногда что-то рассеянно добавлял, но в основном думал о том, что же нас с Настеной ждет дальше.

Словно сговорившись, ни я, ни она не спрашивали у Жозефины о возвращении домой. Мы подсознательно оттягивали тягостный момент расставания. Я не представлял уже, как смогу снова жить привычной мне жизнью, ходить на работу, встречаться по субботам с товарищами, а вечером возвращаться в свою двухкомнатную квартиру, казавшуюся мне и раньше пустой, и неуютной. Что уж говорить про «теперь»!

Мы выехали из леса и покатили по песчаной дороге по полю. Вдалеке, уходя шпилями многочисленных башен в облака, возвышался дворец Дитриха Четвертого.

Дождь, к счастью, прекратился, и небо окрасилось радугой, что, словно сказочный мост, зависла над дворцом, подсвечивая его купола разноцветным сиянием.

— Как красиво! — выдохнула Настена, широко распахнутыми глазами глядя на эту красоту.

— Хорошая примета! — усмехнулась Жозефина. — Ну, голубки мои, пора прощаться?

* * *

В это же время во дворце.

— Ты хотел меня видеть, сын? Что за срочность такая? Ты не дал мне доесть… Впрочем, хорошо, что не дал, эти тушеные овощи — такая гадость! — Дитрих Четвертый воровато оглянулся на дверь. — Надо же, дожил! В собственном дворце не могу даже есть то, что мне хочется! — Он фыркнул и, заложив руки за спину, нервно прошелся по кабинету туда и обратно.

— Да, пап, я хотел тебя видеть по очень срочному делу! И оно как раз касается ведуньи Жозефины!

— Не к ночи будь она помянута! — страдальчески закатил глаза Его Величество.

— Ну зачем ты так о ней, отец? Ты же сам признаешь, что стал намного лучше себя чувствовать! Что голова, что ноги.

— Это да, сын, я не спорю! Вот только каких мне это трудов стоило! — Король снял с головы корону и, ловко покрутив ее на пальце, усмехнулся. — Хотя идея носить повседневно на голове лишь легкую копию короны мне очень понравилась! Так, о чем ты хотел со мной поговорить?

— Отец! — Принц порывисто вздохнул и, нервно взлохматив свои светлые волосы, проникновенно посмотрел на родителя. — Отец! Ты был абсолютно прав, когда говорил, что мне пора повзрослеть и уже задуматься о создании семьи. Я повзрослел, задумался и уже даже выбрал себе будущую жену!

Дитрих Четвертый нахлобучил вкривь корону и, насторожено глядя на отпрыска, тяжело сел в кресло.

— Вот почему-то мне сейчас захотелось у Жозефины попросить успокаивающей настойки. Что-то сердце ни с того ни с сего закололо.

— Видишь, отец, ты тоже со мной согласен и понимаешь, насколько Жозефина вошла в нашу жизнь и стала просто незаменимой!

— Сын! Оставь ты в покое эту ведьму! Говори, кого выбрал-то? Не томи!

— Как ты, так и не понял, отец? Ее я и выбрал! Именно эту необыкновенную, очаровательную, непосредственную, умную и волшебную женщину я и выбрал!

У Дитриха Четвертого задергался правый глаз. Он открыл рот, и по замку разнеслось громогласное: «Жозефина»!

* * *

Серый

То, что сказала нам ведьма, весьма обнадеживало! С одной стороны, она дала