Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Я бы на вашем месте заглянул к Ивану Арнольдовичу. Помнится, он хотел побеседовать с вами с глазу на глаз. А когда наш новый друг, — Меншиков указал взглядом в сторону Шереметева и чуть понизил голос, — закончит здесь, сделать это будет непросто.

Я молча кивнул и направился к избам.

Между частоколом и казармой было шагов тридцать утоптанной земли, и на каждом я разглядывал то, чего еще совсем недавно здесь не было. Не слишком аккуратно, но крепко сколоченный верстак под навесом, бочки с водой, выстроившиеся в ряд, какие-то ящики… Караульный козырнул, отсалютовал мне штыком на штуцере и открыл дверь. Я кивнул в ответ и прошел дальше, через короткий коридор к лаборатории Борменталя.

Вроде той, что Воскресенский оборудовал в крепости Боровика, только куда компактнее. Маяк на подставке, сияющий мягким голубоватым светом жив-камня, несколько полок с приборами — склянки, медные трубки, пара инструментов, которым я не знал названия. И узкая постель в углу, втиснутая между стеной и шкафом. Места в избах не хватало даже для тех, кто обосновался здесь с самого начала — так что Борменталь жил там же, где и работал.

— Добрый день, ваше сиятельство! — Он поднялся из-за стола, оторвавшись от бумаг. — Простите, что не вышел встретить. Мне не доложили.

— Ничего. Полагаю, то, чем вы здесь занимаетесь, — Я указал на стол, заваленный картами и исписанными листами, — куда важнее бесполезных расшаркиваний.

— Пожалуй. — Борменталь кивнул. И чуть сдвинул брови, будто вдруг вспомнил что-то важное, но не слишком приятное. — Данные, которые я получил за последние недели… Его сиятельство профессор вряд ли мог такое предположить.

— Звучит так, будто у вас уже готова диссертация.

— Результатов измерений хватит на две, — усмехнулся Борменталь. Громко, вслух, но как-то совсем невесело. — Однако сами цифры… Если так пойдет и дальше, мне точно будет не до научных изысканий.

— Все так плохо? — Я присел на шаткий табурет у стены, и ножки негромко скрипнули по шершавым доскам пола. — Дмитрий Иванович говорил, что рост фона ускоряется, но…

— Дело не этом. Точнее — не только в этом.

Борменталь порылся в бумагах на столе, вытащил карту и развернул, придавив углы какой-то склянкой и чернильницей. Лист был исчерчен карандашом так, что пометки наслаивались одна на другую. Их стирали и рисовали заново столько раз, что бумага кое-то истрепалась чуть ли не до дыр.

— Мы предполагали, что распределение энергии идет равномерно. Однако это не так. И теперь у меня достаточно данных, чтобы подтвердить теорию. — Борменталь склонился над картой, ткнул кончиком карандаша в значок, обозначавший Подкову. — Мы здесь. Эта часть Тайги уже является аномальной зоной, но уровень показателей фона можно условно считать стабильным.

— Он не растет? — Я чуть подался вперед. — Дмитрий Иванович говорил…

— Растет. Однако дальше на север меняются не только показатели, но и сама зависимость. Рост перестает быть линейным. Иными словами, уже вот здесь, — Кончик карандаша переместился выше примерно на длину ладони, в белое пятно без пометок, — фон будет такой, что… — Борменталь покачал головой. — Не смогу описать. У меня нет даже предположений, что там может твориться. На ум приходит что-то вроде «магический шторм».

— Заклинания, которые берутся из ниоткуда и лупят как попало?

— Может быть. Маны хватит и на такое. Но скорее уровень энергии просто изменит само пространство. Законы, к которым мы привыкли, перестанут действовать. — Борменталь задумчиво потер переносицу. — Или будут действовать иначе — так, как мы пока не в состоянии предсказать.

— А что находится здесь, Иван Арнольдович?

Я показал на точку, где сходились сразу десяток изогнутых карандашных черточек — уже за Ладогой. В паре сотен километров к северу от Подковы — судя по масштабу. Эту часть карты явно перерисовывали неоднократно, каждый раз уточняя расположение. Там, где линии стягивались в узел, даже очертания Ладоги превратились в условность — никто не забирался так далеко на север.

Последнюю тысячу лет уж точно.

— Хотел бы я знать, — тихо сказал Борменталь. — Как вы видите, это не какой-то конкретный объект на карте, а скорее расчетная точка. Место, где показатели достигают максимального значения. Разумеется, точность сомнительная — плюс-минус несколько километров. Однако я склонен думать…

— Что проверить это все равно некому. — Я усмехнулся. — Ведь вряд ли кто-то в своем уме захочет там оказаться.

— Пожалуй. — Борменталь невесело улыбнулся. — Я бы точно не хотел. Если уж даже здесь порой нелегко, то там человека запросто может вывернуть наизнанку.

— Или еще чего похуже. — Я помолчал, разглядывая паутину карандашных линий. — Так что самое время спросить — докуда мы можем дойти? Где проходит граница, за которой Тайга сожжет нам Основу и мозги?

— Этим я тоже озадачился, — Борменталь кивнул — явно ожидал вопроса. — Есть все основания полагать, что эта линия — условная, конечно же — пройдет вот здесь.

Карандаш ткнулся пунктир к северу от Подковы. Не так уж далеко — может, два дня пути, если не задерживаться. Линия пересекала озерцо, обозначенное на карте кривоватым овалом.

Я уже успел подзабыть детали и ориентиры, однако почти не сомневался — это место было обозначено и на отцовской карте, и на той, что я стащил из форта Зубовых перед тем, как его сжечь. И именно там, если верить трофейной фотографии, высилась здоровенная скала.

Высилась, видимо, с тех самых пор, как на ней высекли руны — то ли княгиня Ольга, то ли кто-то из тех, кто сопровождал легендарного новгородского князя Владимира в его последний поход.

Рубежный камень.

— Вот это место. — Я ткнул пальцем в озерцо. — Его бы я и хотел посетить.

— Разумно. Относительно безопасное расстояние, хоть и на пределе.

Борменталь кивнул — и вдруг замолчал. Сжал губы, будто слова рвалось наружу, а он почему-то очень не хотел их выпускать. В любой другой обстановке, я, пожалуй, или не заметил бы подобную мелочь, или не придал ей значения, однако путь через Тайгу не только обострил чувства до предела, но и прибавил осторожности.

— Вы собирались сказать что-то еще, Иван Арнольдович?

Борменталь молчал. И вряд ли потому, что подбирал слова — его что-то тревожило. Может, не такое значимое, как расчетная точка за Ладогой — но уж точно не менее опасное.

— Пойдемте, ваше сиятельство, — наконец сказал он, поднимаясь. — Но прошу — без свидетелей. Нам с Дмитрием Александровичем стоило немалых сил сохранить все в тайне.

— Что там у вас такое? — вздохнул я, поднимаясь с табурета.

— Увидите. — Борменталь шагнул к двери и уже на пороге обернулся. — Знаю, мы должны были сразу доложить, но… Боюсь, когда это узнает кто-нибудь из армейского