Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

— Разумеется, все, что вы хотели сообщить мне лично, можете сказать и при нем, — негромко произнес император.

— Как будет угодно вашему величеству. — Я помедлил, подбирая слова. — Полагаю, до вас уже доходили слухи, что в Тайге люди превращаются…

— В огромных крылатых тварей с едва известным науке аспектом, — закончил за меня император. — Да, увы. И мне уже сообщали, что подобное не раз и не два случалось с бывшими людьми Годунова.

— Значит, вы уже все знаете. Время принять меры.

— Тайная канцелярия работает, — сухо ответил государь. — А с тварями, полагаю, легко справятся ваши люди. Особенно теперь, когда у них вдоволь оружия и патронов.

Судя по тону, развивать тему его величество не собирался. Впрочем, понятно почему: бесы угрожали людям на Пограничье, а не трону в Москве. И пока Годунов не научился ими управлять и не собрал целую армию перерожденных уродцев — императора это не волновало. Во всяком случае, не настолько, чтобы отвлекаться от камер и генералов.

Но кое-что его все-таки беспокоило. Я видел это по тому, как он мимоходом скользнул взглядом по кромке леса за частоколом. Возможно, императора уже давно посещали мысли, которые приходили в голову и мне.

Годунов где-то в Тайге. В бегах, в опале, лишенный положения и титула, потерявший семью и тех, кого он мог считать друзьями — всех до единого. Счета рода арестованы, большая часть капиталов перекочевала в казну, земли также конфискованы в пользу короны… Но старик еще жив. Не пойман.

И действует.

— Разумеется, ваше величество, — осторожно начал я. — И все же я бы проявил бдительность…

— Непременно, друг мой, непременно. — Император улыбнулся и панибратски хлопнул меня по плечу — но его глаза остались холодными. — Могу я полюбопытствовать — скоро ли вы намерены отправиться на север?

— Скоро. — Я склонил голову. — Я просто полагал, что вы захотите повидаться. Невежливо было бы оставить крепость прямо перед визитом вашего величества.

— Да, пожалуй. — Император приподнял бровь, усмехнулся — может, и не поверил, но сделал вид. — Так или иначе, хорошо, что вы еще здесь. Сможете взять с собой моего человека.

— Вашего?..

— Да. Его сиятельство Михаил Федорович отправится на север с вами.

Шереметев молча кивнул. Не дрогнул, не переменился в лице — явно услышал то, что давно обговорили.

Наверняка сам и предложил.

— Можете не волноваться, — продолжил император, — он может за себя постоять. И ему не понадобится нянька.

— Я закончил юнкерское училище в Тифлисе, — впервые подал голос Шереметев. — И потом три года служил на южных границах.

— Это не имеет особого значения. — Я пожал плечами. — Тайга — не степь, и умение воевать с людьми здесь мало чем поможет. Твари с аспектами, может, не так хитры — но куда опаснее.

— Но не рядом с князем Костровым, ведь так? — Император улыбнулся, но в его голосе вновь прорезалось то, что весьма непрозрачно намекало: обсуждать приказы его величество более не намерен. — Не сомневаюсь, вы научите Михаила Федоровича всему, что ему следует знать о Тайге. Времени у вас, полагаю, будет достаточно.

Глава 23

Грузовик дернулся и заревел мотором, буксуя — видимо, зацепил левыми колесами грязь, оставшуюся после вчерашнего дождя. Чуть вильнул в сторону, едва не задев створку ворот, но Иван все-таки выровнял машину и протиснулся через проем во двор за частоколом.

Который вдруг показался мне крохотным и тесным — пожалуй, еще теснее, чем в прошлый раз. Тогда я притащил сюда почти сотню человек с лосями и ящерами, и форпост на Подкове с трудом вместил караван. Сегодня людей было вдвое меньше, зато снаряжены они были так, будто собрались идти чуть ли не до самого северного полюса.

Три внедорожника, два грузовика. Провизия, патроны и броня в обитых железом ящиках, палатки и спальные мешки, канистры с горючим — целая гора добра, которую мы не без труда распихали по кузовам еще в Отрадном. Сорок человек — считая меня. Гридни, добровольцы из числа солдат и пятеро вольников — самых опытных, прошедших по Тайге не одну сотню километров.

И, конечно же, Шереметев. Как бы мне ни хотелось, чтобы его сиятельство граф остался на Пограничье, а еще лучше — вообще в Москве, император ясно дал понять, что намерен приглядывать. И за мной, и за моими людьми, и за Тайгой на севере.

Видимо, чтобы и без того могущественный князь Костров не присвоил себе пару-тройку ценных находок.

Я не возражал. Шереметев, может, был и не самым полезным участником экспедиции, но хотя бы не мешал — ни при подготовке, ни в дороге. Его сиятельство с двумя плечистыми парнями в армейском камуфляже без знаков отличия — то ли помощниками, то ли телохранителями — разместился на заднем сиденье одного из внедорожников и особо не высовывался. Разве что периодически делал пометки в блокноте, когда мы останавливались. Болезненно бледное лицо оставалось невозмутимым, а немигающий взгляд скользил по гигантским соснам с таким вниманием, будто Шереметев прикидывал, какая из них лучше подойдет для газетной полосы.

— И он здесь? — удивленный голос вырвал меня из размышлений.

Меншиков стоял у борта грузовика, скрестив руки на груди, и провожал взглядом ехавший мимо внедорожник. Потом посмотрел на меня — молча, но так, что и без слов было ясно, о чем он думает. Наследнику древнего столичного рода полагалось знать в лицо таких людей, как бессменный глава Московского телеграфного агентства. И Меншиков не только знал, но и явно имел на его счет собственное мнение.

Которое, впрочем, благоразумно оставил при себе.

— Как вы понимаете, Дмитрий Александрович, я не настаивал, — я усмехнулся. — Но если уж его величество изъявил желание, чтобы Шереметев присоединился к нашему походу — кто я такой, чтобы возражать?

— Ну, кто-то же должен вести дневник. Вам точно будет не до летописей, однако все непременно следует занести в протокол. Чтобы какая-нибудь важная деталь ненароком не потерялась по дороге в Москву.

Слова были вполне невинными, зато тон — таким едким, будто Меншиков с нашей последней встречи успел отрастить ядовитые железы, как у змеи.

— Плевать, — Я махнул рукой. — Пусть записывает, сколько душе угодно. Главное, чтобы не путался у моих людей под ногами.

Это Шереметев, надо отдать ему должное, умел. Только выбрался из машины — сразу отошел в сторонку, к дальнему краю двора, и уже что-то записывал, наклонив гладко выбритый подбородок к блокноту. Его спутники тем временем вытаскивали из багажника треногу и фотокамеру — деловито, не торопясь и никому не мешая.

— Похоже, они заняты.