Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

Наталья на следующий же день открыла родник Еремеичу. Тот сразу же потребовал у меня изготовить идолы с ликами Мокоши и Лады. При этом заготовки, четырех метровые обрубки из лиственницы, каким-то образом оказались поутру у меня прямо во дворе возле крыльца.

Пётр Сидорович Коростылев, сосед дед Петя, только крякнул, озадаченно почесав затылок, но пообещал в течение месяца вырезать статую Мокоши, а еще через месяц Лады.

Я сообщил об этом Еремеичу и намекнул, что неплохо бы заготовки переместить во двор мастеру, а не мне. Обрадованный лесовик на следующее утро исправил свою оплошность.

— Понимаешь, Антон-батюшка, — Еремеич, как и домовой, после объявления меня главным волхвом, напрочь отказывался именовать меня иначе. — Без ликов Мокоши и Лады вода не оживёт.

Он разочарованно вздохнул, совершенно по-детски шмыгнул носом:

— Я поначалу думал, что Наталья-берегиня сама справится. Ан нет, тут помощь Мокоши с Ладой нужна.

— Ко мне Хорс так и не пришёл, — в ответ сообщил я. — Перун с Велесом приходили, благодарили, а Хорс нет.

После их явления, что говорить, я рассчитывал разжиться бонусом от солнцеликого. Увы, неделя прошла, а вместо благодарности у меня лишь крепкий здоровый сон.

Силантий Еремеевич только пожал плечами, мол, что у них, богов, на уме, кто знает?

Сразу после выходных, которые я с Натальей провели в Переславле, ко мне в гости опять заявился Макарыч.

— Дело есть! — с порога объявил он. — Поговорить надо, пошептаться.

При этом говорить-шептаться дома он почему-то не пожелал. Я пошел ему навстречу, предложив прогуляться в рощицу, метров за пятьдесят от дома. Со своего подворья из-за забора нам приветственно помахал рукой Селифан.

— Давно мы никуда не выбирались, — заявил лесник, усаживаясь на ствол упавшей березы. — Майские скоро. Можно соорганизоваться, компанией в лес выехать или на речку, шашлыки пожарить. Селифан, ты с Натальей, я с Марией… Ты как на это смотришь?

Как-то странно это предложение прозвучало из уст человека, все свое время проводящего на природе, в лесу. Я почему-то считал, что эта природа ему уже поперек горла стоит. Хотя, если предложение было не его, а, скажем, Марии Кирилловны, которая не отказалась от мысли привлечь меня к лечебным делам в отдельно взятой участковой больнице, то другое дело. Всё вставало на свои места.

— Можно собраться, — согласился я и пошутил. — А твоя Мария Кирилловна гостей из леса не забоится? Вдруг мишка на огонёк зайдет, или волчок под бочок?

— Нет уж, — ухмыльнулся он. — Давай ограничимся белочками и зайчиками. В крайнем случае, ёжиком.

И засмеялся. Я поддержал его:

— Давай запланируем. Между майскими будет самое то!

Непосредственно перед майскими праздниками у меня уже были планы: maman выходила замуж. 29 апреля в 11.00 обозначена роспись в районном ЗАГСе. На 14.00 — банкет в кафе «Льдинка», что на набережной, в котором мы отмечали последний звонок. Там я впервые поцеловал свою первую любовь Ленку-Жазиль, правда, за ушко и назло Альбине, но Ленке очень даже понравилось.

Я вздохнул. Поначалу я целился на «Театральное», но последний визит туда меня разочаровал. А maman с Алексеем вообще хотели обойтись домашним застольем, только я не дал. Доехал до «Льдинки», заручившись поддержкой в виде предварительного звонка директору Зинаиды Михайловны. Внёс предоплату в размере 25 рублей. Кроме жениха и невесты, ориентировочно ожидалось 30 гостей из расчета по 10 рублей на человека, плюс спиртное (10 бутылок шампанского, 10 водки, 10 красного полусладкого вина). Директор кафе весьма удивился, когда я попросил его, чтобы приобретение спиртного взяло на себя кафе. Обычно было наоборот. А я еще и предупредил, что если вдруг напитки будут «не той системы», то на следующее утро весь персонал, включая директора, останется без работы. Моё заявление тут же подтвердила по телефону Зинаида Михайловна. Директор проникся, а я подстраховался конструктом подчинения.

— Тут такое дело, — начал Макарыч, и я засмеялся. Он обиделся:

— Ты что?

— Я думал, ты меня на шашлыки пригласить приехал, — пояснил я, сдерживая смех. — А у тебя дело какое-то… Карандаши что ли?

Лесник смутился, вздохнул:

— Ну, да.

Он вытащил коробку с карандашами, протянул мне:

— Это для заготовок.

Я взял.

— А это, — он вытащил завернутые в бумагу обломки использованных амулетов, — как ты сказал.

Обломков было двенадцать: на шесть карандашей.

— Остальные успели выкинуть, — развел руками лесник. — Антон, пойми, они реально нужны людям! Позарез нужны!

— Точно эти обломки? — спросил я.

— Ну, что, я тебе врать что ли буду? — Макарыч опять обиделся.

— Ладно, сделаю, — я сунул коробку с «заготовками» в карман. — Завтра к вечеру сам завезу!

— Отлично! — обрадовался Макарыч. — Надо пополам, пять лечебных, пять омолаживающих.

— Сделаю, сделаю, — успокоил я его. — Ты посмотри!

Я показал рукой. Метрах в десяти от нас спиной к нам сидели рядышком лесниковский шишок и мой шерстяной и при этом, кажется, даже переговаривались: шишок что-то бурчал на непонятном языке, шерстяной в ответ тихо порыкивал на своём.

Макарыч покачал головой:

— Нашли общий язык между собой…

Мы распрощались. Он уехал.

— Зачем колдун приезжал? — спросила Наталья. Она целыми днями пропадала в лесу, не распространяясь при этом, чем занималась. Иной раз даже на обед не возвращалась. Собственно, и я тоже не очень-то и рассказывал про свои занятия. Она вышла из дома, собираясь уходить.

— На шашлыки звал, — усмехнулся я. — Приглашал нас с тобой.

— Да ладно? — удивилась она и тут же согласилась. — А что, давай сходим!

— Сходим, — подтвердил своё согласие я. — Обязательно.

Неожиданно для неё и для себя, я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в губы. Она приникла ко мне, отвечая на поцелуй.

— Выйдешь за меня? — спросил я, отрываясь от её сладких губ.

— Посмотрим! — уклончиво и озорно улыбнулась она в ответ, оттолкнула меня и зашагала в лес через огород. На ходу она подняла руку вверх и, не оглядываясь, помахала мне, уверенная, что я смотрю ей вслед.

А я пошел заниматься амулетами. Только вот ни один из обломков не был из тех карандашей, что я зарядил