Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Что с тобой делать? — он вернулся, сел в своё кресло.

— Никита Павлович! — опять заблажил Шарков. — Простите меня…

— Простите? — ехидно переспросил Киструсс. — Ты меня чуть не убил! Если б не он…

Генерал указал на меня. Он посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул. Шарков заметил наши переглядывания, снова бухнулся на колени:

— Никита Павлович! Ради бога…

С Шарковым мне пришлось повозиться с полчаса, внушая ему что-то забыть, про что-то никому не говорить, разумеется, не забыв и про абсолютную личную преданность Киструссу и, конечно, невозможность причинения любого ущерба Устинову. Конструктов подчинения пришлось налагать не один, и не два, а целых шесть, вспоминая то одно, то другое. Плюс еще и советчики под боком.

Полковник от нас вышел веселый и окрыленный.

Только вот таких подлецов даже с помощью магии не переделаешь. Киструссу он будет предан, Устинова не тронет, а остальных будет гнобить, как и прежде. И карьеру будет продолжать делать, идя по головам, ломая чужие шеи. Оставил я ему маленький «сюрприз», который должен сработать через год-полтора. Если человек не изменится, то сработает. А если всё-таки вдруг исправится (чем чёрт не шутит, когда бог спит?), то эта закладка уберется сама собой.

Про меня он, разумеется, забыл напрочь. Хотелось бы, чтобы и Киструсс с Устиновым забыли, но это я счел делать преждевременным.

Глава 28

Глава 28

Переславль-Москва

Отелло промахнулся

Интриги и их последствия

Апрель 1982 года

Устинов пошел проводить Ковалева. На прощание Киструсс пожал ему руку, поблагодарил и сказал:

— Спасибо тебе, Антон! Мы еще увидимся в ближайшее время, я найду возможность и способ выразить тебе свою благодарность.

Как только за ними закрылась дверь, генерал поднял трубку внутреннего телефона и приказал:

— Ольга Петровна! Вызовите ко мне Козина, Воробьева и Бирулева. Немедленно. Пусть ждут в приемной. Если кого-то нет, найти! Подключить дежурного.

— Есть! — пискнула в трубку девушка. Через десять минут она доложила по селекторной связи:

— Бирулев в приёмной.

— Приглашайте!

В кабинет вошел начальник отдела кадров Управления подполковник Бирулев Дмитрий Иванович. Он поздоровался, хотел было присесть за приставной стол, но сдержался.

Киструсс угадал его непроизвольное движение, заметил:

— Правильно не стал садиться, Дмитрий Иванович. Постоишь, не развалишься. Ответь мне на такой вопрос: с каких пор временно исполняющий обязанности начальника Управления занимается вопросами увольнения сотрудников, тем более не запланированными?

Бирулев вытащил из папки и протянул генералу лист бумаги:

— Товарищ генерал, вот шифртелеграмма из Управления кадров о назначении Шаркова исполняющим обязанности и подтверждающая его полномочия на этой должности в полном объеме! Я исполнял приказ.

— Приказ, значит, — Киструсс повертел в руках шифртелеграмму, вернул её кадровику. — Теперь слушай другой приказ: завтра Суворова Елизавета Ивановна в 9.00 сидит на своём рабочем месте. Понял? Исполняйте!

— Но, Никита Павлович! — попытался возразить Бирулев. — Увольнение Елизаветы Ивановны уже проведено приказом, она сегодня сдала обходной. Приказ об увольнении направлен в Москву на согласование.

— Вы меня не поняли, Дмитрий Иванович? — Киструсс перешел на «вы». — Завтра в 9.00 капитан Суворова находится в приёмной на своём рабочем месте. Если я её не наблюдаю, то послезавтра в наш славный город-побратим Дудинку Красноярского края в командировку на 5 лет на должность старшего офицера отправится… кто? Предлагаю вам угадать!

Бирулев побледнел.

— Сколько вам выслуги до пенсии не хватает? — продолжил Киструсс. — Лет пять? Как раз там и дослужите. И пенсия побольше будет!

— Разрешите идти? — непослушным языком выдавил из себя кадровик.

— Идите, идите, — махнул рукой генерал. — И пригласите ко мне Воробьева, если он там.

Воробьев вместе с Козиным сидели на диване в приемной, ожидая, кого из них первым вызовет шеф. Мимо прошел Устинов, бросив в их сторону демонстративно суровый взгляд. Без стука вошел в кабинет, столкнувшись в дверях с кадровиком. Бирулев испуганно отшатнулся от него, прижимаясь к стене, пролепетал что-то типа «здрасьте».

Устинов сел за приставной стол, не дожидаясь приглашения. Киструсс поинтересовался у него:

— Козин с Воробьевым пришли?

— Сидят, ждут, — подтвердил Устинов.

— Зови Воробьева и попроси Олю сделать еще три кофе, — попросил генерал.

— Разрешите? — Воробьев вошел в кабинет, встал, не делая попытки сесть, выпрямился, но без подобострастия.

— Проходи, садись, Николай Федорович, — Киструсс указал рукой на стул. — Ну, расскажи, дорогой, почему у твоих волкодавов такая хреновая подготовка, если они вдвоём с моим помощником справиться не могли?

Воробьев нахмурился, опустил глаза, вздохнул, посмотрел сначала на Устинова, сидящего напротив. Денис откровенно улыбался. Воробьев перевел взгляд на генерала, с удивлением обнаружив и у него на лице улыбку.

— Верни ему стволы и «корки», — приказал Киструсс. Денис вытащил из внутренних карманов джинсовой куртки пистолеты и удостоверения, выложил на стол, пододвинул к начальнику «семерки».

— Надо усилить тренировки, — задумчиво заметил Киструсс. — Вдвоем одного одолеть не смогли. Это не есть хорошо!

— Есть усилить тренировки, — мрачно ответил Воробьев, понимая, что над ним сейчас подшучивают, чуть ли не издеваются, и в душе немного радуясь, что наказывать не собираются.

— В чём причина, Николай Федорович, — спросил вдруг Киструсс, перестав улыбаться, — столь пристального внимания к Денису Владимировичу со стороны ваших сотрудников?

— Приказ полковника Шаркова, — медленно, словно нехотя, ответил Воробьев, — найти, задержать и доставить в Управление подполковника Устинова.

Они одновременно смолкли, выдерживая паузу: в кабинет зашла Ольга с подносом, на котором стояли три чашки с кофе. Увы, ни сахара, ни сливок она захватить, поставить на поднос не догадалась. Ольга поставила одну чашку перед шефом, вторую перед начальником «семерки». Устинов удостоился своей порции третьим по счету. Стоило ей выйти, разговор возобновился.

— А в связи с чем, он не пояснил? — продолжал допытываться Киструсс, делая глоток.

— Он дал понять, что подполковник Устинов вас отравил, товарищ генерал, — пожал плечами Воробьев.

— И вы в это поверили?

— Нет, я не поверил.

— И письменного приказа у вас не было? — в голосе генерала просквозили стальные нотки.

— Никак нет, товарищ генерал, — согласился Воробьев. — Письменного приказа не было.

— Стало быть, подтвердить приказ вы не можете.

— Не могу, — опять согласился Воробьев.

— Козин, я так понимаю,