Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

Увидев меня, они замерли, словно оцепенели.

— Здравствуйте! — поздоровался я. В ответ со мной поздоровалась только медсестра. Эти четверо, будто заводные, одновременно только кивнули.

— Киструсс где? — спросил я.

— В третьей палате, — немного заторможенно ответила медсестра. — Только туда нельзя! Ой, тут кот! Животным нельзя здесь находиться!

Четверка «доберманов» попыталась встать, но, получив от меня «привет» в виде паралича, рухнули обратно на диван и застыли в разных позах: кто-то сел, кто-то завалился на соседа. Медсестричку сковал сон. Накладывать на неё паралич я посчитал негуманным.

Генерал под простыней лежал в палате на кровати-каталке. Стойка для капельницы стояла в углу. К его телу на присосках и пластырем были закреплены несколько электродов, которые шли к электрокардиографу. Рядом еще стоял аппарат с прозрачным шлангом, маской и какой-то резиновой гармошкой поверх железного квадратного ящика. Как всё здесь сложно-то и непонятно!

Похоже, что генерал спал. Только коротенькая зигзаг-молния на экране кардиографа пробегала как-то слишком уж, на мой взгляд, редко: несколько раз в минуту.

В магическом зрении у Киструсса ярко-красным цветом светились сразу одновременно сердце, желудок, почки, печень. Непонятно было, как он еще жив остался, дотянул до моего приезда?

Я наложил на него сразу конструкты исцеления и регенерации. Потом начал точечно воздействовать «живой» силой на каждый орган, начиная с сердца.

Через пятнадцать минут я понял, что мне пора срочно подкрепиться. На этот случай у меня были припасены две больших шоколадки «Гвардейский». Я достал одну, поспешно развернул, сжевал. Пока глотал, на грудь спящему (уже спящему!) генералу прыгнул кот. Он повернулся ко мне и картинками передал, мол, давай, вливай силу в него, а он уже будет лечить.

— Сейчас! — кажется, я сказал это вслух, но шерстяной понял.

Через десять минут Киструсс открыл глаза и звучно выругался, обнаружив на своей груди кота. Шерстяной поспешно соскочил на пол.

— Что за хрень? — повторил генерал, пытаясь отодрать с тела электроды и сесть. Потом перевел взгляд на меня и повторил:

— Млиат! Ну, вообще, звездец!

Он спустил ноги на пол, встал, скинув простыню. Обнаружилось, что из одежды на нем был только обильный волосяной покров на груди.

— Доброе утро, Никита Павлович! — сказал я. Он замер, глядя на меня, буркнул:

— Я что-то не пойму.

Я ухмыльнулся:

— Спокойно, Никита Палыч, я Ковалёв!

Он еще раз звучно с душой выругался, вздохнул и сказал:

— Я тебе потом скажу всё. Ладно?

Он огляделся. Одежды его не наблюдалось. Я протянул ему свой халат. Он надел его. По размерам вроде подошел.

— Интересно, где здесь сортир?

Я выглянул в коридор, шагнул в сторону от поста, обнаружил дверь с табличкой «Туалет для персонала».

— Сюда, Никита Палыч!

Киструсс рванулся к заветной двери. Я не удивился его действиям, организм запрограммирован на срочный вывод токсинов. Тем более, что в значительной степени поражению подверглась печень и ЖКТ. Сердце, как ни странно, в меньшей степени.

Кот рыкнул в углу, привлекая моё внимание. Я подошел к окну, выглянул, раздвигая металлические пластины жалюзей. Во дворе возле нашей машины двое мужчин скрутили Дениса, заломив ему руки за спину, пытаясь куда отвести. Денис пытался вырваться. Шерстяной снова рыкнул. От него пришла вдруг картинка, как он прыгает на спину одному, другому, вцепляясь когтями в голову.

— Справишься? — спросил я. А, впрочем… Я отодвинул жалюзи и «выстрелил» конструктами паралича в одного и в другого.

— Иди, подстрахуй Дениску! — открыл фрамугу. Шерстяной выскочил на улицу. Денис встал, подбежал к водителю машины. Тот уже собирался трогаться, что-то ему сказал, показав кулак в окно. Досмотреть, что было дальше, мне не удалось. В палату вернулся генерал. Он уже раздобыл где-то кожаные шлепанцы-сланцы, точно такие же я видел у солдат в госпитале в Чите.

— Надо бы одежду мою найти, — буркнул он.

— У меня машина во дворе, — сообщил я. — Поехали. Потом одежду найдём.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Киструсс. — А то вколют вдогонку какую-нибудь гадость вроде той, что мне Пузатый вогнал! Знаешь, а давай поедем в Управление…

Мы вышли в коридор, прошли через пост. Киструсс с интересом посмотрел на развалившихся на диване «доберманов» и спящую медсестру.

— Ты? — спросил он. Я молча кивнул.

— Жить будут?

— Через час очухаются, — ответил я. — Медсестра через два. Спит она.

— Отлично!

На выходе он уже просто хмыкнул, увидев двух замерших на стульях в нелепых позах сотрудников.

На выходе из корпуса Киструсс просто махнул рукой ошеломленной дежурной. Я добавил, словно жалуясь:

— Он у меня ваш халат отобрал. С него и спрашивайте!

— Через полчаса верну! — не оборачиваясь, пообещал ей генерал.

— Куда вы? — крикнула она нам в спину. — Вам нельзя!

В предбаннике я скинул личину и на улицу вышел уже в своём обличии. Во дворе возле машины Устинов занимался «мародеркой» — проверял карманы у пытавшихся задержать его мужиков. Они лежали ничком и тихо постанывали.

— А кому сейчас легко? — приговаривал Денис, вытаскивая содержимое карманов на землю. Содержимое составляло: два пистолета ПМ, одни наручники, два удостоверения, два портмоне, две связки ключей, два блокнота и один перочинный нож.

— Денис! — скомандовал Киструсс. — Заканчивай! Поехали в Контору!

Устинов взял удостоверения и пистолеты, оставив всё остальное лежать на асфальтовой дорожке.

— Не дай бог пропадут, — тихо пояснил он мне. — А я им в Управлении потом верну. За много очень вкусных плюшек.

— Знаешь, где КГБ находится? — спросил Киструсс, усаживаясь рядом с водителем. Тот с опаской кивнул.

— Вот поехали туда! — Киструсс повернулся ко мне и безапелляционно заявил. — Ты тоже!

— А если нет? — из чувства противоречия поинтересовался я.

— Пожалуйста! — добавил генерал, не оборачиваясь.

Мы выехали за ворота. Устинов наклонился ко мне поближе и в ухо прошептал:

— Твой котяра подошел к одному, который вроде шевелиться начал. Врезал лапой по лбу, тот опять обмяк. Ты про это знал?

— Он еще и на машинке вышивать умеет! — так же шепотом ответил я.

Киструсс развернулся к нам и сообщил Устинову:

— Ты представляешь, Денис Владимирович, этот кадр, — он коротко хохотнул, ткнув в меня пальцем, — сделал себе морду лица нашего бывшего начмеда Зуйкова Петра Юрьевича.

Устинов разинул