Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— С одной стороны, логично, — буркнул Козин. — Вдруг Устинов добивать генерала придёт. Только вот, как ты говоришь, не верю я, чтобы Дениска вражиной оказался.

Стоило Козину покинуть генеральский кабинет, как Шарков схватил трубку телефона спецсвязи, лихорадочно набрал номер, дождался ответа, вскочил, вытянулся, словно собеседник находился непосредственно перед ним, заговорил:

— Здравия желаю, Игорь Константинович! Полковник Шарков докладывает. Информация о существовании так называемого экстрасенса-целителя косвенным образом подтверждается. Думаю, в течение двух дней мы его установим и разыщем.

Он выслушал собеседника, ответил:

— Так точно! Генерал-майор Киструсс в реанимации. Даже если он каким-то образом выкарабкается, вряд ли приступит к исполнению служебных обязанностей. Вы ж сами знаете свойства препарата.

Он снова замолчал, прислушиваясь к собеседнику, ответил:

— Ищем. Думаю, к завтрашнему дню он тоже будет установлен и задержан.

Шарков опять замолчал, спустя минуту ответил:

— Так точно. Я всё понял!

В трубке раздались короткие гудки. Шарков сел, вытер рукавом пот с лица, попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой, жалкой. Полковник подумал, хорошо, что его в этот момент никто не видит. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил узел галстука.

Шарков на службу ходил в штатском. Носить форму в Управлении, где было таких же полковников, как он, с десяток, он считал неуместным. Вот назначат начальником Управления без всяких там «и. о.», дадут генерала, тогда можно прийти и «по форме», покрасоваться. Но для этого…

Для этого надо найти этого экстрасенса-целителя, который то ли есть, то ли его нет. И в значительной степени, если он действительно существует, где его искать, знает только бывший (хотелось верить, что действительно «бывший») помощник начальника УКГБ, которого надо разыскать в кратчайшие сроки.

В том, что Устинов сдаст экстрасенса, Шарков не сомневался. У него не будет выбора: либо преподнесет его на «блюдечке с голубой каёмочкой», либо поедет в командировку в ОКСВА. А там с ним разберутся. Был еще, конечно, вариант обвинить Устинова в отравлении Киструсса, но тогда надо суетиться с доказательствами…

А теперешняя ситуация с якобы случившимся инфарктом прокатила влегкую.

Шарков вспомнил. Его передёрнуло. Он зашел якобы со срочным докладом, подошел поближе, воткнул иглу с препаратом начальнику прямо через костюм. Препарат был проверенный. Именно им в свое время ликвидировали за границей одного болгарского диссидента. Кроме того, предоставивший ему эту «химию» его покровитель замначальника 2 Главка генерал-лейтенант Матрасов намекнул, что и Цвигун получил дозу именно его.

В сегодняшней ситуации препарат был ослаблен из расчета, что объект должен умереть не сразу, а протянуть в больнице с неделю. Рассматривался вариант, что экстрасенс попытается помочь генералу. И тогда его возьмут «волкодавы» Воробьева.

Юрий Владимирович Андропов добро не забывает…

Глава 27

Глава 27

Переславль.

Интриги местного значения

Апрель 1982 года

Получить больничный в медсанчасти Управления большого труда не составляло. Врачам была знакома работа оперативного состава, который трудился с 9.00 и «как получится», а по субботам еще и занимался общественной работой: в основном, вели всякого рода кружки и секции в школах и домах детского и юношеского творчества. Сам Денис вел шахматный кружок, который, недолго думая, с намеком обозвал «Клуб четырех коней».

Получив заветный листок о временной нетрудоспособности, Денис в целях экономии времени, жалуясь на плохое самочувствие, попросил коллегу отвезти его домой на машине. Он предполагал, что в запасе у него часа два, не больше — пока Шарков не сообразит дать команду о задержании «безопаснику» Козину. Плюс минут пятнадцать-двадцать, пока тот соорганизует подчиненных, найдет транспорт, доберется до его дома.

Куда ехать и где укрыться, Денис уже знал. У каждого толкового опера на всякий случай такие неоформленные ухоронки имелись, если не для себя, то для оперативного источника. На выбор у него были три места. Одно: квартира, которую его бывший агент фарцовщик Кеша использовал под склад. В квартире проживал офицер, на данный момент находившийся в длительной командировке на Мадагаскаре в качестве военного советника. Денис успел сделать втайне от Кеши дубликат ключа. Полгода назад Кешу всё-таки несмотря на все старания родителей и их связей определили на 4 года в места не столь отдаленные. Причем из квартиры-склада Кеша даже шмотки не успел вывезти. Квартира пустовала. Минусом её было отсутствие телефона. Точнее, телефон стоял, но был отключен.

Другим местом была дача школьного приятеля-одноклассника, доставшаяся ему в наследство от дальнего родственника. Про неё не знала даже жена приятеля, не говоря уже о других. Дача тоже пустовала. Минусы: её местонахождение, от города ехать 20 минут на электричке и опять же отсутствие связи. Причём телефона не было даже у председателя дачного кооператива.

Третий вариант, казалось бы, был неудобнее первых двух: двухкомнатная квартира с хозяином. Находилась в центре города, недалеко от Управления, зато рядом с двумя остановками общественного транспорта. Родители хозяина квартиры, преподавателя истории и философии местного педвуза Валентина Максимовича Сизова, в далеком 1937 году попали под каток репрессий и сгинули в лагерях. Удивительно, но их сын, тем не менее, относился к органам безопасности с уважением. С Устиновым Сизова связывали как рабочие, так и дружеские отношения. В своё время Денис не стал ставить хозяина, как оперативного источника, на учет в Управлении и впоследствии об этом не пожалел.

После визита домой Денис предпочел временно укрыться именно здесь, на квартире профессора Сизова. Профессор философии отнесся к его появлению… философски. Жил он один в двухкомнатной квартире, работал с утра до вечера на двух ставках.

— Надеюсь, у тебя (они уже давно обращались друг к другу на «ты») проблемы не антигосударственного характера? — спросил он. — В смысле, ты не предатель и не изменник?

— Нет, Максимыч, — ответил Устинов. — Не вписался я в команду нового начальника. Отсидеться мне надо, пока его там не прижмут, не раскрутят. Сам понимаешь, всё тебе рассказать не могу.

Он виновато развёл руками.

— Ну, хоть всю жизнь живи, раз хороший человек! — ответил профессор словами дворника из «12-ти стульев».

Ответный звонок от Ковалева поступил на второй день вынужденного заточения.

— Похоже, Максимыч, сидение моё у тебя подошло к концу, — с нескрываемой радостью сообщил Денис. — Завтра встречаюсь с человеком и, видимо, переходим на легальное положение.

— Ты ключ-то от квартиры не спеши возвращать, — посоветовал хозяин. — Мало ли что…

— Спасибо тебе, Максимыч! — от полноты чувств Денис обнял профессора.