Мастер Трав. Том 8 - Ваня Мордорский

— Не соглашусь, с волосами мне как-то…привычнее.

— Ну-ну…

И продолжил наносить сок.

Вскоре все деликатные места, ступни, ладони и подмышки — всё горело огнем. Но это была привычная боль. И теперь эту боль со мной разделяла Виа. И этим фактом она была очень недовольна.

НИЧЕГО, Я ТВОЮ БОЛЬ ТОЖЕ ТЕРПЛЮ, — заметил я мысленно.

Несмотря на эту боль, я сумел разделать одного пыльника перед сном. Хотел посмотреть его устройство и достать тот самый мешочек, в котором эти существа хранят свою противную пыль, которой невозможно дышать Одаренным.

На удивление, внутри был не один, а целых два мешочка, правда, небольших. Я осторожно, стараясь не дай бог не всколыхнуть, достал их в небольшой сосуд и сразу прикрыл тряпкой.

Хорошо, из одного достал, осталось то же самое проделать с остальными. Увы, Анализ применить сегодня я уже не мог — весь свой лимит я потратил за этот насыщенный день. Ничего, завтра проведу. Правда сомневаюсь, что узнаю что-то радикально новое.

Однако возникла неожиданная мысль, когда я глядел на эти мешочки: этой пылью вообще-то можно покрывать метательные кинжалы! В бою с тем же ящером или любым мутантом это сделало бы мое оружие в разы эффективнее и опаснее.

А потом мысль пошла дальше. Почему я вообще раньше не думал о ядах всерьез? Ведь я могу сделать так, чтобы ядовитые составы не портились, могу стабилизировать их, или сделать их вообще еще смертоноснее? И я могу покрывать ими не только свое оружие, но и пропитать ими своих симбионтов! Если шипы Виа будут выделять парализующий яд, она станет смертоноснее в десятки раз!

Эта мысль мне понравилась. Это сразу поднимет мой боевой потенциал и возможность выживать в тяжелых ситуациях и с тяжелыми противниками, которых я не смогу одолеть обычным оружием.

— О чем задумался? — неожиданно спросил Грэм, державший в руке кружку с горячим чаем.

— Да так… — усмехнулся я.

Глава 15

Утро началось с боли.

Я проснулся рано, когда солнце еще только-только начало бросать свои робкие рассветные лучи на Кромку и Древа Живы. Но мне было не до этих красот, которыми можно любоваться хоть целую вечность…увы, этим утром меня ожидала боль от вчерашней вечерней закалки, а не любование восходом.

Правда, этого я и ожидал, когда просил Грэма помочь мне нанести везде ослабленный сок едкого дуба. И несмотря на то, что даже ослабленный он был сильнее огненной крапивы, но и я уже делал не первую по счету закалку деликатных мест. Так что еще два-три нанесения — и я смогу закончить всё обычным, неразбавленным соком едкого дуба. А пока…пока так.

Я сделал вдох-выдох, поднялся и почувствовал жжение на голове, под мышками и на ступнях с ладонями — в общем везде, где я сам и Грэм прошелся по мне соком. Хоть это не шло ни в какое сравнение с той первой закалкой едким соком — вот тогда был настоящий ад. А сейчас моя кожа уже была крепче и менее чувствительна к подобной боли. Так что терпеть можно.

Вдобавок восстановление всё равно шло быстрее обычного, спасибо моему Дару и постоянно циркулирующей в теле живе, вернее, ее огромному запасу. Учитывая, что воспаление уже немного спало за ночь и началось заживление, можно было смело использовать регенерирующую мазь.

Я натянул штаны и вышел на улицу. Воздух был свежим и прохладным. Грэм сидел на крыльце и методично натачивал кинжал за кинжалом. Топор уже сверкал безупречно острым лезвием — я так крепко спал, что даже эти монотонные и раздражающие звуки меня не разбудили.

Рядом с ним стояла дымящаяся кружка чая. Видимо только заварил и еще не успел взбодриться.

— Доброе утро, — хрипловато сказал я.

Говорить было тяжело. Горло пересохло, так что я взял деревянную кружку, зачерпнул ею воды и залпом всё выпил.

Стало сразу полегче.

Старик поднял на меня взгляд, окинул цепким взором мою шею и плечи.

— Да, как будто бы воспаление спало, — сказал я, опережая его вопрос.

— Вот как? — прищурился Грэм, — Подойди, взгляну поближе.

Он отложил кинжал в сторону.

Грэм провел грубыми мозолистыми пальцами по воспаленным участкам на шее, потыкал голову пальцем и кивнул.

— Действительно, воспаление прошло, — удовлетворенно сказал он. — И очень быстро, так что можешь мазать свою чудо-мазь. Уже не навредит закалке.

— Точно можно? — уточнил я.

— Можно-можно. Говорил же, у тебя регенерация очень быстрая… Видимо, влияет большой духовный корень ну и…особенность Дара.

Это я уже и так знал. Только мне казалось, что чем ближе к следующей ступени Дара, тем быстрее регенерация становится.

Я вернулся в дом, достал мазь, сделанную вчера, зачерпнул зелено-янтарную субстанцию и начал наносить ее на закаленные вчера участки тела. Едва мазь коснулась горящей кожи, как я невольно выдохнул. Эффект был ну если не мгновенным, то очень быстрым. Если раньше мазь где использовалась перетертая мята давала лишь легкий холодок, то эта мазь сработала почти как кусок льда, приложенный к раскаленному металлу. Проникающее под самую кожу охлаждение почти моментально сняло зуд и снизило боль.

И это еще не максимум качества, да и саму мазь можно доработать. Да уж…

Вернувшись на крыльцо, я сел на ступеньки и окинул взглядом двор и сад… Мой маленький хищный и целебный лес. Восстановление после моей намеренной «обрезки» пошло куда активнее, чем я рассчитывал. Гидролат, подпитка от скитальца и сердечника древнего делали свое дело. Серебряная мята уже выпустила не просто ростки, а молодые листья, налившиеся соком. Это было хорошо для дела, но плохо для маскировки от Эйны. Завтра у меня день рождения и она придет. Надеюсь, большую часть своих дел, к тому времени я успею закончить. Потому что потом, возможно, будет не до этого. Я до сих пор не знаю, что от меня хочет Эйна, и какие она сделала выводы из нашей встречи, а без этого у меня нет правильной стратегии поведения с ней. Да, она делала вид наивной девушки, но в ключевые моменты прорезалась ее хитрость и цепкость: она всё видела и запоминала… как шпион. Или как разведчик.

Да уж, если эта Эйна с ее странными, сияющими зелеными глазами и неясными мотивами снова решит сунуть сюда свой нос, она точно заметит неестественную скорость роста, вернее, восстановления моих растений. Поэтому вечером придется снова немножко всё пообрывать. Простите, мои несчастные растения,