Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

— Что, на моей половине⁈

— Нет, конечно, но шуму много, да и предупредить тебя надо было.

— Ладно, разберёмся. Технику-то смотреть пойдёшь?

— Спрашиваешь. Не только посмотрю, ещё и всю облажу. — усмехнулся председатель.

Глава 18

Глава 18.

Домой я, конечно же, всё же пошёл, вот только далеко не сразу. Сначала лазили по стройке, вместе с Павловым, затем до меня, всё же, докопались строители. Правда, в их отношении, Ильич меня всё же немного ввёл в заблуждения. В Успенку два преподавателя Инженерно-строительного Института, куда отправили мой проект на экспертизу, приехали вовсе не из-за пластобетона, хотя и по нему у них вопросы были, материал-то новый и, по их сведениям, совершенно не изученный, интересовал их в первую очередь сам проект, слишком уж он оказался для этого времени необычным и, я бы сказал, футуристичным. Пришлось с ними почти три часа разбирать все тонкости и разъяснять нюансы. Но, боюсь, что профессионалов мне обмануть не удалось, потому как более молодой, уже в самом конце нашего разговора, заявил.

— Руслан Владимирович, сознайтесь, ведь этот проект вы специально адаптировали под возможности колхоза, ранее он был куда масштабнее. Вы значительно урезали площади, но забыли об инженерных коммуникациях. Если подсчитать, то вы сократили проект на порядок. — пришлось выкручиваться.

— Да, перед тем как отправить проект на экспертизу, его пришлось значительно переработать. А об инженерных коммуникациях мы не забыли, а заранее заложили возможность расширения и укрупнения. Что позволит нам, со временем, увеличить поголовье скота на порядок и не потребует дорогостоящих вложений ни в энергетику, ни в тепло и водоснабжение и даже с канализацией мы решаем вопрос на многие годы, если не десятилетия вперёд. — и вот тут-то мы и подошли, как я понял, к главной цели приезда этих мужиков к нам в Успенку. Слово взял более старший товарищ.

— Руслан Владимирович, скажите, как вы отнесётесь к тому, что наш Институт возьмёт ваш проект за основу и на его фундаменте разработает серию своих, более утилитарных, проектов для сельского хозяйства? Вынужден признать, что такой заказ у нас есть, а вот чего-то подобного мы так и не смогли разработать. Тут конечно и мы виноваты, но и Министерство Сельского Хозяйства, которое не может вразумительно составить техническое задание, постоянно меняя требования. Ваш же проект, предусматривает практически всё и может служить, своего рода каркасом, для целой линейки подобных проектов. — ну, тут мужики правы, проект и на самом деле получился универсальный и его можно легко переделать под любые нужды, хоть животноводство, хоть птицеводство. В общем, учёные-строители получили от меня карт-бланш, мы даже какие-то документы на этот счёт подписали, что дескать, я претензий не имею и иметь не буду, но в качестве соавтора буду фигурировать во всех переделках моего проекта. На этом мы, собственно говоря, и расстались. Представители Института отправились к себе, а я к себе.

Оказавшись у себя во дворе, я первым делом направился в амбар — надо освободить хранилище от сумок с зерном и посмотреть как там поживает моя заготовка под рунную печать, через которую я планирую пропустить всю канадскую пшеницу. Печать эта, по моим задумкам, должна воздействовать на генном уровне, тем самым обеспечив зерну повышенную стойкость к природным и климатическим условиям средней полосы России, местным болезням и вредителям. В общем, в итоге, у меня должна получиться магически генномодифицированная пшеница, все свойства которой будут передаваться и в следующих поколениях. Думаю, что первый же урожай вызовет вполне законный ажиотаж и весь он уйдёт на хранение в качестве посадочного материала. А в моих мечтах урожайность должна быть огромной, никак не местные семь-восемь центнеров с гектара, а на порядок выше.

Едва войдя в амбар, я начал понемногу звереть. Пол амбара, когда-то выровненный мной и дроидами, почти до идеального состояния, сейчас выглядел так, словно на нём танки буксовали. Заготовка моей печати, была полностью разрушена, а сам амбар, на четверть завален каким-то хламом. Мои сумки, с канадкой, овсом и ячменём оказались просто свалены в углу. Из амбара я поспешил на задний двор, Ильич что-то про него говорил. И первое, что я увидел, это полтора десятка вырубленных и выкорчеванных яблонь, тех самых яблонь, с которыми я возился весь конец лета и часть осени, в которые я вбухал огромное количество энергии, которые холил и лелеял. Вот тут-то у меня крышу и сорвало — я готов был убивать. Благо, что нейросеть вмешалась, иначе точно кого-нибудь прибил бы и синтезировала, а потом и ввела мне какое-то успокаивающее лекарство.

Всё ещё пылая от ярости, я направился к себе, на свою половину дома. Дверь оказалась открыта, а мой нос уловил стойкий запах перегара ещё в сенях. Вот тут уже никакое успокаивающее меня остановить не могло — я, буквально, ворвался в собственный дом и что же я там наблюдаю? На моей кровати, в уличной одежде, развалился какой-то мужик, от него-то и несёт тем самым перегаром. В доме грязь, валяется грязная посуда, моя, кстати, посуда. Часть вещей, буквально, выкинута из шкафа и тоже валяется на полу. Первое впечатление, что в мой дом забрался какой-то буйный сумасшедший и неплохо так развлёкся.

Пьяный мужик тут же слетел с моей кровати и с грохотов врезался в стену, разродившись каким-то писком-визгом. Да, я готов был его прибить, но тут со стороны дома Дружининой раздались какие-то непонятные звуки. Обернувшись, я увидел Веру и ещё какую-то девицу, которые с ужасом на меня смотрели. Калечить алкаша на глазах девушек я не стал, сдержался, а вот на пинках выкинуть его из дома, не постеснялся. После чего, по-хозяйски, прошел на половину Дружининой. Здесь, в отличии от моей половины, царили чистота и порядок.

— И кто мне объяснит, что здесь происходит? — даже не потрудившись поздороваться, а кроме Веры и той девицы в доме, оказывается, было ещё три человека — парень и две девушки.

— Руслан, ко мне приехали мой преподаватель из Института и мои сокурсники, сейчас они учатся в Аспирантуре. Я написала им о новом сорте пшеницы, и они высказали желание поучаствовать в его изучении.

— Об этом я уже знаю — Ильич просветил. Я спрашиваю о другом. Что за пьяная шваль валяется на моей кровати, почему мои вещи валяются на полу, почему в моём амбаре всё перевёрнуто с ног на голову и кто, а главное, по какому