На крыльях крови - Брайер Болейн

уже в своей комнате. Какая-то часть меня чувствовала себя виноватой из-за того, что я постучалась и разбудила ее. Но другая считала, что позволить ей уснуть, не поговорив о том, что произошло этой ночью, было бы еще хуже.

– Да, они родственники собак, – рассеянно ответила девушка, нежно проводя пальцами по крошечному тельцу животного. – Этот пока еще малыш. Ты не видела где-нибудь поблизости его мать?

Я покачала головой.

– Значит, он настолько маленький?

– Да. Всего несколько недель от роду. У Навина был такой, когда мы были детьми, но он получил его, когда щенок уже подрос. Их нельзя так рано забирать из помета.

Навин и Флоренс выросли вместе. Я совсем забыла об этом.

– Это было до того, как мы с мамой переехали в Вейлмар. Поселение гномов, конечно, находится под землей. Пушистики вообще-то там и живут. Они редко выбираются на поверхность.

Точно. Я вспомнила, как друзья говорили о какой-то лестнице, ведущей в подземный город, откуда родом Навин.

Идея о существовании целой расы людей, обитающих под поверхностью земли, была для меня захватывающей. Я сделала мысленную пометку поискать что-нибудь о культуре гномов. Сразу после того, как я прочитаю о пушистиках. И драконах. И о том, как выбросить душу мамы из головы.

«А я-то думала, ты обо мне забыла, – мягко упрекнула Оркадес. – Не то чтобы меня не устраивало то, где я нахожусь. – Пауза. – Твой жених, безусловно, сильный человек. И красивый к тому же».

«Нет. Нет, – пробормотал я про себя. – Мы это не обсуждаем. Не сейчас. А желательно вообще никогда».

«Эх, хорошо. – Она вздохнула. – Но из него получился бы замечательный фейри. Твой дедушка полюбил бы его».

Я стиснула зубы.

«Это так себе комплимент, мама».

«Я знаю, что ты убила его, но у Горлоя ле Фэ были свои плюсы», – начала она.

Я оборвала ее. Недавно я нашла способ, как заставить ее замолчать. Это было одним из случайных преимуществ того, чему учил меня профессор Родригес.

Разделение на части.

Мой разум снова успокоился, и я наблюдала, как от руки Флоренс исходит мягкое свечение, окутывая существо и концентрируясь на его ране.

Я зачарованно наблюдала, как рана слегка затянулась, но не полностью.

– Это сделал высокородный. – Она подняла на меня глаза.

Я кивнула в знак подтверждения.

– Думаю, да. Ты можешь сказать это наверняка, взглянув на раны?

– Кто-то кормился им. Он потерял много крови. Это я могу сказать точно. – Флоренс погладила пушистика по шерстке. Глаза существа были полузакрыты. – Но потом они сделали это еще раз. – Она указала на длинную рану на боку маленького щенка. – Зачем?

– Я не знаю, Флоренс. – Я неловко переминалась на своем месте. – Я надеялась, что ты мне скажешь.

Она молча покачала головой.

– Так жестоко. Так бессмысленно. И зачем кормиться щенком? Высокородные обычно не пьют животных. Это считается ниже их достоинства.

Я молчала, пока она тянулась к аптечке, которую принесла из своей комнаты, и доставала чистые бинты и пузырек с мазью. Девушка осторожно нанесла мазь на рану. Щенок заскулил, его глаза снова приоткрылись.

– Прости, малыш, – прошептала Флоренс. – Я буду так аккуратна, как смогу. – Она взглянула на меня снизу вверх. – Я не могу вылечить его полностью. Я не настолько искусна. Все, что я могу сделать, – это зашить рану и надеяться на лучшее.

Я наблюдала, как она работает, накладывая швы на рану, а затем покрывает ее мазью.

Щенок слегка пошевелился, снова слабо заскулил, его большие, как у совы, глаза распахнулись и снова закрылись.

– Такой маленький, такой хрупкий, – печально произнесла Флоренс, плотно обматывая бинтами туловище пушистика. – Я очень старалась, но его все еще лихорадит. Тот, кто напал на него, причинил больше вреда, чем я могу вылечить. Температура может спасть сама по себе. Но может, и нет.

Я присела на корточки рядом с пушистым щенком, наблюдая, как он прерывисто дышит. Казалось, он засыпает.

– Так что же нам делать? – Я надеялась, что у Флоренс хватит мудрости, которой не хватало мне. Волшебное решение. Что-то, что расставило бы все по своим местам.

Но когда я заглянула в ее темные глаза, то увидела, что она чувствует себя такой же потерянной, как и я.

Она села рядом со мной.

– Мы оставим его на ночь. Но завтра нам может понадобиться помощь – настоящая помощь. – Она колебалась. – Лучше всего подошел бы целитель одного из домов. Кто-то, обладающий большим мастерством или более сильной магией. Если температура не спадет, если в рану попадет инфекция, ему может стать хуже.

Пушистик лежал тихо, его маленькая грудка мягко поднималась и опускалась. Я натянула на него одеяло и подоткнула вокруг его тельца. Мне вспомнилась девочка на пляже. Я не собиралась рассказывать Флоренс о ней. Пока нет. Она и так уже достаточно натерпелась этим вечером.

– Мы разберемся с этим утром, – тихо сказала я и посмотрела на подругу. Она выглядела уставшей.

Флоренс медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Прости.

– За что? Тебе не за что извиняться, Флоренс. Я понимаю, почему ты ушла.

– Да, но мне следовало дождаться тебя…

– Прекрати. – Я поднял руку. – Пожалуйста. Это я должна извиняться. Мне не следовало заставлять тебя приходить. Это было так глупо с моей стороны. Случилось именно то, чего я боялась – что ты пострадаешь из-за меня. – Я подумала о матери Флоренс, Джии, и о том, как с ней обращались студенты Драхарроу.

– Кажется, ты все-таки была права, – сказала Флоренс, опустив глаза в пол. Я сделала глубокий вдох.

– О чем ты?

Она посмотрела на меня.

– О том, что… может быть, они и вправду монстры.

Я была потрясена.

– Высокородные?

Она кивнула.

– Всю свою жизнь… – Она вздернула подбородок и коротко рассмеялась. – Могу я тебе кое-что рассказать, Медра? Всю свою жизнь я хотела быть одной из них.

– Высокородной?

Она кивнула.

– Они сильные. Красивые. У них есть свое место. Мы, полукровки… У нас этого нет. Понимаешь, что я имею в виду?

Я была в этом не уверена, поэтому промолчала.

– Наше место зависит от того, как мы относимся к ним. Приехав сюда, я чувствовала себя в безопасности. Они хотели меня заполучить. Они увидели во мне ценность. Когда-нибудь я даже могу им понадобиться. – Она глухо рассмеялась. – Но сегодня вечером…

Мировоззрение Флоренс менялось. И это, возможно, было к лучшему. Но я не хотела, чтобы она заходила слишком далеко. Потому что ее мать была права. Идеалы Флоренс, какими бы наивными они мне ни казались, действительно защищали ее, были ее утешением. И я не хотела, чтобы