Путь домой - Джон Демидов

В следующее мгновение это самое оружие было дружно направлено на меня, и одновременно с этим действием поверившие в себя военные начали кричать с перекошенными лицами, чтобы я лег мордой в пол и совершал прочие, совершенно не интересные действия…

Было даже в чем-то забавно наблюдать за их растерянностью, когда я, вместо того, чтобы быстренько выполнять их требования, даже не шелохнулся, а так же стоял на том же самом месте, глядя на них с легкой, снисходительной усмешкой.

— Стоять! — закричал Роман Григорьевич громоподобным голосом. — Не стрелять! Это свой!

Выполнение приказов у этих людей было уже сродни инстинктам, и потому все послушно замерли, после чего с недоуменными лицами начали переводить свои взгляды с Романа Григорьевича на меня и обратно, а сам хозяин кабинета тем временем смотрел на меня тяжелым взглядом, а потом усталым голосом произнес:

— Сергей, я должен отметить, что этот кабинет, как и весь комплекс зданий, относятся к режимным объектам, и шастать тут как это делаешь ты здесь не принято. Мог бы хотя бы предупредить о своем визите.

Не знаю почему, но мне в моменте все эти условности показались настолько мелочными и надуманными, что я даже испытал легкое раздражение от этих совершенно никому не нужных нравоучений, вот только ссориться с этим человеком мне сейчас было совсем не с руки, и так как я не хотел создавать себе лишних проблем, то тут же изобразил смирение, а потом произнес извиняющимся тоном:

— Прошу прощения, Роман Григорьевич, но у меня жуткая нехватка времени, а назревший вопрос нужно решить быстро… Да и для вас у меня есть интересная информация, которая, я уверен, будет очень полезной.

Роман Григорьевич кивнул, принимая мои извинения, после чего кинул быстрый взгляд в тот угол, где я появился, и вдруг его лицо стало очень задумчивым, а потом он смерил меня внимательным взглядом и протянул:

— Сереж, прежде чем мы начнем, ответь мне пожалуйста на один вопрос… Ты каким чудом вообще смог сюда попасть, если мой порталист совсем недавно отправил тебя в Калининград? Раньше за тобой таких способностей не наблюдалось.

Я на это пожал плечами, после чего с философским спокойствием ответил:

— Всё течёт, всё меняется, Роман Григорьевич… Разве это важно? Да, я был в Калининградской области, но потом у меня возник вопрос, и чтобы не терять времени на бюрократические препоны, я решил узнать ответ лично.

После своего ответа я хотел сразу перейти к вопросу, ради которого я сюда сунулся, но в этот самый момент один из генералов, сидевший ближе всех к Роману Григорьевичу, резко вскочил на ноги, с шумом отодвинув свой стул, и не обращая на меня совершенно никакого внимания, истошно завопил:

— Роман Григорьевич, я прошу… Нет, я требую, чтобы человек с такими возможностями был приписан к моему ведомству! Это не обсуждается!

Мне показалось, что от такого заявления обалдел не только я, но и все люди в этом кабинете, потому что в помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно разговор в соседнем кабинете…

Взгляды всех собравшихся тут же устремились в мою сторону, и если раньше они были просто любопытными, то теперь явно стали несколько напряженными, потому что все понимали — просто так я этого не оставлю.

Дабы не разочаровывать собравшихся, я посмотрел на этого крикливого генерала с двумя кольцами становления под ногами, и почувствовал странную брезгливость, что этот возрастной дядька вместо того, чтобы стараться занять полагающееся ему место в новом мире, отчаянно держится за старую власть, которая уже совершенно ничего не значит.

Именно исходя из этих соображений, я перевел свой взгляд на хозяина кабинета, а потом спокойным, даже несколько насмешливым голосом спросил:

— Что это за шавка у вас тут завелась, Роман Григорьевич? Мне кажется, что кое-кто совсем не знает своего места и не осознаёт до конца последствий своих поступков.

Генерал аж задохнулся от охватившего его возмущения, а его красное лицо прямо на моих глазах начало приобретать багровый оттенок, после чего он не выдержал и сделав шаг в мою сторону, закричал с такой злостью, что, казалось, даже стены задрожали:

— Я тебя в ошейник закую, сопля! Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Да я тебя…

Тяжело вздохнув, я моментально понял, что ничего нового от этого кадра не услышу, и просто махнул рукой, после чего генерал исчез прямо на полуслове, отправившись знакомиться с теневым планом, а в помещении вновь установилась звенящая тишина и когда я перевел взгляд на замерших людей, то обратил внимание, что возмущенных лиц среди них не осталось, а вот испуганные были практически все.

Чтобы закрепить произведенный эффект, я спросил, внимательно оглядывая каждого мужчину:

— Может быть еще у кого-то из вас есть крайне удивительные предложения о том, кому я должен принадлежать?

По понятным причинам ответить мне никто не рискнул, на что я удовлетворенно ухмыльнулся, а потом повернулся к хозяину кабинета и деловым тоном сказал:

— Роман Григорьевич, я считаю, что было бы очень здорово, если бы все лишние покинули кабинет, а мы с вами спокойно потолковали касаемо задания, которое вы мне недавно поручили.

Все это время я испытывал крайне двойственные ощущения, потому что с одной стороны я прекрасно понимал, что творил лютую дичь по отношению к тем, кто раньше мог решать любые вопросы по щелчку пальцев, а с другой стороны — мне так осточертели все эти понты не по делу и попытки вершить судьбы от тех, кто НИЧЕГО не смог добиться в новом мире, хотя имел для этого ВСЕ ресурсы, что я уже устал молча сносить все их попытки показать свою значимость, и решил перейти к действиям. Самое интересное заключалось в том, что мне это искренне нравилось, а еще я верил, что хоть так, но я смогу расшевелить это болото…

Хозяин кабинета после моих слов немного пошевелился, а потом прежним усталым голосом произнес:

— Сережа, позволь поинтересоваться — что ты сделал с генералом Уваровым?

Я на это равнодушно пожал плечами, а потом сказал отстраненным голосом:

— Можете за него не переживать, Роман Григорьевич… Ваш Уваров находится на перевоспитании, и когда он вернется, то может даже вспомнить о манерах и о чести офицера…

Роман Григорьевич явно заинтересовался таким описанием, но решил не углубляться в тему, а просто доверился мне и кивнул, после чего с уже куда более спокойным лицом сказал:

— Хорошо, я тебе верю,