Кодекс Магических Зверей 8 - Павел Шимуро

— Дом купил, — ответил дядя. — Прежний хозяин давно помер, а родня отдавала за бесценок. Я подумал: чего мне в «Наковальне» углы протирать? Переберусь поближе к тебе, да и дом хороший, стены толстые, каменные, а это главное, племяш. Всё остальное при желании и перестроить можно.

— Разумно.

— Одно не учёл, — хмыкнул дядя. — Когда торговался, меня никто не предупредил, что новоиспечённый сосед любит спозаранку пинать двери сапогом.

— Больше не буду.

— Уж будь любезен.

Наш завтрак продолжился в тишине. Посуда медленно пустела, но кружки вновь наполнялись из глиняного кувшина. Наконец, когда я уже доедал последний ломтик сыра, Ларк отставил посуду в сторону и заглянул в мои глаза.

— Ну что, — заговорил он заметно тише. — Как Крох?

Я замер с ломтиком сыра у рта.

— Вылечить получилось, — медленно ответил я, опуская сыр на тарелку.

— Ну и хорошо, — дядя облегчённо вздохнул и потёр щетину.

— Только… всё не так просто.

Вся расслабленность Ларка мгновенно испарилась.

— В смысле?

— С ним творится нечто странное, — я ненадолго замолчал, подбирая слова. — Это сложно объяснить на словах, проще показать.

Дядя насупился, и между его бровей проступила морщина.

— Уже загадками говорит, — беззлобно проворчал он. — Ну давай, веди, покажи своего зверя.

Глава 20Р

Ларк оттолкнулся ладонями от стола и поднялся, заставив деревянную скамью скрипнуть.

Брумиш тут же вскинул голову, окинул нас тоскливым взглядом, выдохнул и уронил голову на лапы, наотрез отказываясь двигаться с места.

— Лежи уж, каменюка, — бросил ему дядя.

Сделав глоток, я поставил кружку с недопитым чаем на стол, поднялся и повёл Ларка к лавке. Мы миновали верёвки с подсохшими вещами, обошли колодец и вошли на кухню. После залитого солнцем двора коридор встретил нас полумраком. Подойдя к спальне, я тихонько отворил дверь и пропустил дядю вперёд.

Дремавший у кокона Люмин разомкнул веки, обвёл нас взглядом и, узнав Ларка, вновь прикрыл глаза. Адрия у его тёплого бока не проснулась, лишь одно её крохотное крылышко дрогнуло.

Дядя сделал несколько шагов вперёд, остановился перед коконом и выдохнул.

— Крох внутри, — тихо произнёс я.

Ларк с кряхтением опустился на корточки и наклонил голову, разглядывая поверхность. В полутьме спальни оболочка казалась однородной, почти чёрной, но в местах, где на неё падал свет, проступали тысячи тончайших нитей — голубых и угольных, переплетённых крест-накрест.

— Интересно, — тихо произнёс мужчина, не оборачиваясь.

Он вытянул указательный палец и, коснувшись кокона, замер на пару секунд, затем слегка надавил. Поверхность прогнулась и тут же вытолкнула его обратно, заставив дядю резко отдёрнуть руку, как от раскалённой сковороды.

— Тьфу ты, зараза, — пробормотал он.

Насупившись, дядя надавил снова, на этот раз увереннее. Затем медленно провёл ладонью по оболочке, наклонился совсем низко, почти уткнувшись в неё носом, и попытался разглядеть сквозь плетение хоть какой-то силуэт. Наконец он поднялся, потёр щетину и уставился на меня.

— И как его так угораздило?

— Он выпил зелье для усиления каналов, — сказал я, присаживаясь на край кровати. — А через пару секунд из его тела полезли нити и сплелись в кокон.

— И давно он там сидит?

— Пошли вторые сутки.

Ларк долго молчал, разглядывая кокон, а затем покачал головой.

— Никогда такого не видел, — наконец произнёс он. — И, что важнее, даже баек таких не слышал. А ведь я, племяш, долгие годы ошиваюсь среди добытчиков, а они за кружкой чего только не мелют. Рассказывали про зверей, которые линяют дважды за сезон. Про змей, сбрасывающих кожу вместе с зубами. Про тварей, что окукливаются, как гусеницы, и вылезают наружу почти безумными. Но чтобы зверь после лекарства завернулся в кокон… — мужчина вновь покачал головой.

— И тем не менее, он перед нами.

Дядя сделал пару шагов по комнате.

— Так, — он замер, повернувшись ко мне. — Слушай внимательно. Я понятия не имею, что происходит с твоим мохнатым. Может, он станет сильнейшим зверем, а может, вообще не выберется из кокона, но… трепать об этом нельзя.

— Я и не собирался.

— Не перебивай, — отмахнулся Ларк. — Всё гораздо серьёзнее, чем тебе кажется. Поверь моему опыту: стоит в мире появиться чему-то невиданному и неслыханному, как тут же слетаются стервятники — влиятельные господа с тугими кошельками и полным отсутствием совести.

Я промолчал.

— Кто ещё в курсе? — спросил дядя, кивнув на кокон.

— Крамеры. Они были рядом, когда всё началось, но пообещали молчать.

— Тибор? — Ларк приподнял бровь, дождался моего кивка и расслабился. — Ну, с этими повезло. Мужики не болтливые, цену тайнам знают, на молчании половина их ремесла держится. Раз пообещали, значит, слово своё сдержат. Кто ещё?

— Хольцу скажу, и Элиану.

— Хольц — само собой, тут и обсуждать нечего, — дядя махнул рукой. — Этот старый пень скорее язык себе откусит, чем проболтается, а вот парнишка… — он озадаченно почесал затылок. — Знаешь, пока мы с ним забор разбирали, я его между делом про тебя расспрашивал. Так он всё время что-то вежливо щебетал, а я лишь под конец сообразил: из полезного-то узнал только причину твоей вылазки в Лес. Зато теперь прекрасно разбираюсь в приметах погоды и в том, как правильно вытаскивать столбы.

Я невольно улыбнулся. Значит, Элиан ещё и от дядиных расспросов технично отбивался — неудивительно, что после такого он начал его избегать.

— Так что парнишке можно доверять, — заключил Ларк. — И всё же круг посвящённых получается приличным. Но раз иначе никак…

Он вдруг замолчал, и его взгляд сместился к спящему Люмину. Точнее, к его тёплому боку, где примостился маленький розово-синий комок с серебристым хохолком.

Брови дяди медленно поползли вверх.

— А это ещё что за мелкая пичуга?

— Адрия, мой новый питомец, — ответил я.

Ларк подошёл поближе и навис над тряпичным «гнездом», уперев руки в бока. Кайрил, почувствовав чужое внимание, приоткрыла глаза, оценила нависшую над ней физиономию и лениво вздохнула. После чего повыше накрылась верхним крылышком и демонстративно отвернулась к стене.

— Гляньте на неё, — усмехнулся дядя. — Царица мелкая! Сколько ей?

— Чуть больше суток.

— А уже наглая, как трактирная кошка, — он покачал головой и посмотрел на