АльтерНатива - Квинтус Номен

На этом разговор о замке и закончился, но я успел у Василия Михайловича «выпросить» и сбор дополнительной информации о рабочих Богородского завода. Он меня выслушал, сказал, чтобы я свои пожелания на бумаге изложил и пообещал, что «отдел кадров тебе все запрошенное соберет, хотя я и не понимаю, на кой черт тебе это вообще надо». Но он даже и выяснять этого не стал: во-первых, сильно спешил куда-то, а во-вторых… Во вторых после того, как указанных мною рабочих с химического производства выгнали, той же карболитовой смолы заводик сразу стал производить на четверть больше, а смола эта теперь не для одних лишь бус и зеркалец оказалась очень нужна. Ей теперь провода медные изолировали, для разных машин электрических, и теперь такие провода заводик тоже очень неплохо продавал на тот же завод Сименса в Москве. Точнее, завод брал голые провода у заказчика и покрывал их лаковой изоляцией, получая за это весьма приличные денежки — а с деньгами у этой компании все еще были большие проблемы. Точнее не так, они тратили все, что получалось заработать, на строительство и новых домов для будущих рабочих, и на приобретение довольно недешевых станков — и по всему выходило, что завод и заработает всерьез только года через два. Так раньше выходило, а теперь с деньгами стало уже немного полегче, и сроки ввода завода начали на глазах сокращаться. Потихоньку стали, но люди это заметили…

В июне учеба стала еще более напряженной: тут и подготовка к переводным экзаменам усиленно велась, и… определенные «силовые структуры» начали тоже более внимательно следить за тем, чему в училище дети учатся. Правда, мне такое внимание показалось слишком уж… как бы это попроще сказать-то, наверное слишком уж тупым каким-то. И в мнении своем я оказался совершенно не одинок, ротмистр Сокольский, с которым я встретился во время очередного визита к Василию Михайловичу, тоже считал, что «полиция дурью мается». Я не удержался и спросил его, а почему тогда этим вопросом жандармерия не займется, а он, как-то криво усмехнувшись, тихо сказал, что сейчас и в жандармерии дураков стало слишком уж много. И тут же «уточнил», что, мол, это его личное мнение, и мне, например, так все же думать не следует — и мы с ним продолжили нашу «рабочую беседу». Собственно, меня господин Салтыков и вызвал к себе именно для того, чтобы я ротмистру объяснил, как это у меня получается «заранее бузотеров среди рабочих высчитывать».

На самом деле ротмистру про рабочих вообще не интересно было, его больше интересовало, можно ли такие проверки для кандидатов в жандармерию проводить. И больше всего его интересовало, насколько достоверными получаются результаты тестирования, ведь он сам думал (и совершенно обоснованно думал) что «проверять единообразно дворян и простолюдинов неверно».

— Андрей Сергеевич, я так скажу: вы правы в том, что результат выйдет совершенно разным для мастерового какого и для офицера армии или полиции. Но вот в том, что проверки им различные придумывать требуется, вы неверно решили. Потому как тест этот — он не на мужиков рассчитан или, наоборот, на дворян. Он составлен для людей, чьим родным языком является русский и которые в России выросли. А мужик он или вообще граф какой-то — это уже неважно.

— Это как это неважно?

— А вот так. Вы ведь наверное знаете, что и из дворян немало бузотеров и социалистов получается… особенно теперь, когда многие молодые люди кокаином себя ублажать в моду взяли. А люди-то в принципе одинаковые… неверно сказал. Среди людей мерзавцы или дураки встречаются независимо от того, кто их родители были. И тест показывает… да, он особо покажет, что у человека образования никакого нет, и это тоже учитывать нужно будет. Но главное, что он покажет, не готов ли человек за толику малую товарищей продать, державу иди даже мать родную, нет ли в душе его склонностей сатанинских… а то, знаете, иным особое удовольствие доставляет других людей мучить и пытать, а то и убивать. И что для вашей службы мне особенно важным представляется, тест позволяет определить, насколько человека просто обманывать.

— Ну, насчет обмана…

— Это на самом деле очень важно, ведь если человек обману поддается легко, то его любой, скажем, террорист в свою веру перетащит: обманутый-то будет думать, что это дело благое и сам таким помогать станет. Сами подумайте: сколько офицеров в девятьсот пятом стали бунтовщиков защищать?

— Немного…

— Ну да, немного, но с их опытом военным… сколько людей они поубивали? Хотя бы жандармов одних?

— Тоже верно. Но тогда я другой вопрос задам: а кто людей проверять станет? Ведь если проверкой займется человек, скажем, ненадежный…

— Вот с этого и начинать на самом деле надо.

— С чего?

— С проверки проверяльщика. Как раз проверяльщики должны быть проверены первыми, и таковыми стать они должны только если по всем пунктам они будут признаны полностью требованиям соответствующими. Но тут ведь вот какая засада: человек — любой человек — каждый божий день и настроение разное имеет, и состояние здоровья у него может сильно разниться, и из-за этого для такого однократной проверки будет недостаточно. Возьмем самый простой пример: офицер — ну просто эталон жандарма, но внезапно у него заболевает любимая дочь, и вылечить ее можно только за очень большие деньги или просто во вражеской державе. Иные могут из-за такого прежние свои убеждения и сменить… да, и тут снова про то, как легко человека обмануть: вот если я вам скажу… дам я вам слабительного какого, а потом доктор уже известный… зарубежный скажет, что у вас холера, но чтобы лекарство от него получить иностранное, нужно ему какую-то тайну раскрыть…

— Федор, сдается мне, что ты меня именно обмануть подобным манером и хочешь. Вот только я что-то не пойму, зачем тебе это.

— Мне обманывать… мне вас обманывать смысла точно нет, но вы же не поверите. А говорю я вам не все, потому как не уверен, что вы другим все не перескажете, в том числе и тем, кто тест этот во вред России использовать захочет.

— Это как во вред? Проставляя крестики на бумаге?

— Сами по себе крестики ничего не значат, но вот кто в этих крестиках разбирается… Увидит враг по этим крестикам, что человека обмануть легко или что падок он на деньги — и все, пиши пропало: его и обманут, и подкупят.

— А откуда он крестики по человеку-то возьмет?

— Поэтому у господина Салтыкова