Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

швыряет в сторону. Я уношу в когтях полосы кожи с мясом с его застывшего лица. Правым крылом хаотично колочу по воздуху, пытаясь выровнять тело и замедлить падение, но всё равно кубарем качусь по иссушенной земле. Собираю собой острые камни и несколько раз задевая повреждённое крыло, почти лишаюсь сознания. Нечеловеческий вопль марионетки догоняет, бьёт по ушам, и я окончательно теряю ориентацию. А потом меня сносит еще дальше валом воды от уроненного наземь магического шара.

До Амирана и Фарна докатывается волна, уже не неся смертельной угрозы. И они не теряют времени зря. Я отфыркиваюсь от воды и пытаюсь подняться на ноги, дрожа от боли, но у меня ничего не выходит. Тщетно стараюсь подобрать повреждённое крыло с изломанными перьями и снова неудача. Амиран осторожно поднимает меня на руки, убирает с моих когтей куски плоти бездушника.

– Что я тебе говорил?! Не высовывайся! Теперь темнокнижник-отец марионетки, видел тебя его глазами! – шипит сумеречный маг, но при этом бережно дотрагивается до меня.

Он достаёт из пояса лекарский амулет, прикладывает к крылу и из повреждённой конечности медленно утекает боль. Развернув крыло, я внимательно изучаю целые перья и свободно собираю обратно. Повторяю, немного меняя его наклон, убеждаясь, что оно полностью излечено. Я благодарно утыкаюсь круглой головой в ладонь мага.

Оглянувшись, я вижу, что враг побеждён. Тлеет кучка пепла от безмозглой нежити, их души получив долгожданную свободу медленно поднимаются. Маленькие и ослабленные долгим пленом, они едва заметны на ярком свету. А марионетка с сизым туманом на голове, слепо вращая ей, сидит на земле с неестественно вывернутыми ногами и вяло дёргается в невидимых путах.

– Я сержусь, Эви! Потому что ты рисковала, когда можно было обойтись без этого!

«Да как же! Что в состоянии огневик и сумеречник противопоставить водному взрыву шара или стене воды?! Захлебнулись бы…».

– А теперь отлети подальше. Нам необходимо побеседовать с марионеткой, – жёстко обозначает сумеречник. Суровый. Незнакомый мне. – Тебе не понравится, Эви. – Уже мягче добавляет он и вытягивает руку, чтобы мне было удобнее взлететь.

Ожидание изводит. Из-за накинутой вуали тишины вокруг магов, с камня поодаль я не слышу ничего. Но вижу, как Амиран убирает туман, и держит за голову бездушника, заглядывая в его глаза. Идёт время. Вскоре сумеречник и огневик отступают немного поодаль, а тело противника корчится на земле, пока окончательно не застывает. Во мне мелькает жалость, погибший маг не управлял собой, но я её тут же давлю. Нас хотят уничтожить. А из ворониц возможно сделать подобных бездушных марионеток.

Я понимаю, что время пришло. Лечу обратно и сажусь на плечо сумеречному магу, не думаю, что он против. Амиран поднимает руку и осторожно проводит пальцами по вылеченному крылу.

– Мне удалось пробиться сквозь волю темнокнижника, частично разрушив связующие нити и допросить мага. А затем его хозяин окончательно разорвал их, обрекая марионетку на смерть. Бездушного отправили разузнать, кто шарится у Трезубца. Нас почуяли ещё у океана, и так как засланная нежить не воротилась, пустили этого, – кивает сумеречник на вывернутое под неестественными углами тело.

Фарн снимает с пояса острый длинный кинжал и быстро отсекает марионетке голову.

– На всякий случай, – поясняет он.

– Но теперь они знают, что в Зловещих сопках болтаются вран, сумеречник и огневик, – не очень добро продолжает Амиран. – Как думаешь, Эви, сколько понадобится времени Джамилу понять, что за личности гуляют в здешних местах? – вкрадчиво интересуется сумеречник, повернув ко мне голову.

Враньим точным оком рассматриваю клубящийся туман в его глазах. А сумрак стал ещё красивее. И искры сверкают как в грозу. В Погиблых землях часть силы мага, состоящая из Тьмы, набрала могущество. Меня осенило, почему здесь Амиран стал другим: Тьма влияет на него. Поэтому-то он смог частично разрушить связи на водном маге, тянущиеся к его повелителю.

«При чём здесь Джамил?» – хочется задать встречный вопрос, но из горла вырывается лишь невразумительное гарканье.

– И ещё. Джамил здесь! Не зря я завёл про него речь. Что ж. Теперь стало ясно, кем является могущественный тёмный, успешно скрывающий свою силу. – Хмурит лоб сумеречный маг. – Тёмный, строящий козни перед самым носом противника и к тому же способный ставить клейма, связывающие кровь и душу носителя с будущим хозяином. У нас были предположения, что Джамил не последний темнокнижник в Трезубце, но как выяснил сейчас у бездушника – бывший глава Гильдии воров является Чёрным Мастером. Вот кто первое доверенное лицо Тьмы в Эридаре. – В голосе Амирана сквозит студёный холод.

Мне становится не по себе. Я поддалась эмоциям и выдала нас раньше времени. Досадливо каркаю.

– Не вини себя, Эви, за свой смелый поступок, – уже ласково добавляет сумеречный маг. – Не на тебя я злюсь.

– Мертвяки! – рыкает Фарн, отвлекая нас от односторонней болтовни. Огневик принимает боевую стойку. Его глаза наполняет огонь, языками пламени скрывая даже белки.

Трое марионеток. Маги. С ними два десятка умертвий, двигающихся в беспорядочной суматохе. За ними пять кукол и их хозяева-некроманты в чёрных одеяниях до земли, а капюшоны скрывают лица, и только торчат из широких рукавов белые жилистые кисти, направляя кукол. Кукол некромантов мне тоже не доводилось видеть ранее. Высокие, широкоплечие, облачённые в проржавевшие доспехи. Когда-то они были инзгольдцами. Их белые длинные волосы и кожа изъедены временем, на мёртвых лицах мутнеют открытые белёсые глаза без радужек.

В один день и столько знакомств, да поглотят всех мертвяков Зыбучие трясины!

– Отправим всех тварей к их прародительнице, – плечом встаёт к Фарну Амиран. – Эви, тебе пора! – рычит он мне и запускает сгустки сумрака в марионеток.

«Пахнет жареными умертвиями», – прихожу к заключению я и взмываю вверх, оставив сомнения.

От меня толку не будет в сражении магов. Вон тот камень, торчащий остриём вверх отлично подойдёт для наблюдения. Но при попытке устроиться на острие, меня сносит волной воздуха, принесённая от сражающихся внизу, вынуждая планировать ниже. В поисках нового места для насеста примечаю другие пикообразные наросты, а также спрятанный между ними смутный вход в небольшой расщелине скал. И гнездо огненного грифа. Птицу я опознала по его содержимому. Два крупных пурпурных яйца в тёмное пятнышко. И чёрные перья с бордовым подпушком. Жилое гнездо, плохо. Надеюсь, хозяин жилища не здесь, упущу момент его возвращения, и огненный гриф задушит меня и сожрёт – не подавится! Этим огненные грифы отличаются от белых, пожирающих только умерших птиц и животных. Черно-красные не упустят живую добычу из-под носа, особенно в Погиблых землях, где так мало пищи.

– Давай! – грозный рык Фарна привлекает моё внимание.

Три марионетки как