Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Но я не могу болтаться здесь вечно как кровяная колбаса! Кисти мучительно ломит от узкого хвата и перенапряжения. На ладонях стёрлась кожа, и она теперь нетерпимо саднит от соприкосновения с верёвкой.

Прикрываю глаза на несколько ударов сердца. Нужно решиться! Пока не передумала, ослабляю лямки мешка и кратковременно, поочерёдно отнимая руки от верёвки, снимаю их с плеч. Сбрасываю вниз. Даже, если что-то повредится – переживу!

Я оборачиваюсь враном, раскидываю широко крылья и мягко опускаюсь, сдерживая желание ими хлопать, инстинкт тянет сделать рывок и полететь. Потоки воздуха и распростёртые крылья не подводят меня. И только коснувшись ногами камня – становлюсь человеком.

Мне нужно найти мешок, потом осторожно изучить тропу и попробовать разузнать, где находятся Амиран и Фарн. Котомка обнаруживается в шагах двадцати, скатилась по уклону. Оглядываясь, спускаюсь за ней, а когда поднимаю с земли, в испуге отшатываюсь назад по уклону, делая несколько шагов.

– Амиран?! – потрясённо вскрикиваю я, обретя способность видеть в темноте. Я приняла его вначале за нежить.

Мужчина, белея лицом даже во мгле, сидит привалившись к одному из пиков в нескольких шагах от того места, где я нашла котомку. В руке он держит опустошённый, погасший стяжатель, ставший совсем бесполезным. Не помня себя, преодолеваю расстояние до него и падаю на колени рядом. Только бы был жив!

– Амиран… – шепчу я, а сердце наполняет тягостный страх. Но когда он приоткрывает глаза, я снова могу дышать.

– Сейчас помогу! – Забыв обо всём, разыскиваю в котомке воду и лекарский амулет.

Прикладываю к губам мужчины флягу, но он делает лишь пару маленьких глотков. Исцеляющий амулет почти не помогает, латая только физическую оболочку.

– Я выложился, Эва. К утру мне станет лучше. Но нам нужно спрятаться от тёмных, – так тихо произносит Амиран, с трудом шевеля губами, что я едва разбираю слова.

– Близко есть пещеры. Видела, когда пролетала здесь вороницей. Ты сможешь идти? – Вспоминаю я о входе, скрытом между пиками.

– Помоги мне встать.

Нам требуется полчаса, чтобы преодолеть дорогу к гротам. Пики ближе к нему мельчают. Амиран еле переставляет ноги, опирается на мои плечи, рискуя уронить нас обоих. Я сама слаба, но на упрямстве тащу его и себя к цели. Уклон, камни под ногами и плохое освещение сильно замедляют, но зная, что битву с умертвиями нам не выдержать, мы неотступно шаг за шагом идём вперёд.

Я стараюсь не думать о том, что в пещере могут быть тёмные. Подойдя ближе, мы долго прислушиваемся. Луна поднялась высоко, позволяя осматривать местность. Ее цвет не поменялся, вселяя маленькую надежду. Кто знает, чего намудрили оракулы? Никогда нельзя до конца верить их словам.

– Тихо! И следов магии я не ощущаю, – несколько бодрее звучит Амиран. – Идём.

Мужчина достаёт из своей котомки магическую лучину, поджигает. Осторожно ступаем в пещеру и сразу натыкаемся на побелевшие от времени кости животного, вероятно, волка и нескольких людей. Мой громкий вздох отражается от стен.

Внутри грота нечем дышать. Пещера разветвляется на несколько проходов. Мы выбираем один из тоннелей, откуда немного веет воздух, пахнет влагой и совсем не ощущается тлен. Скорее всего, где-то он имеет другой выход. И, скорее всего, обнаружим воду.

Непродолжительное время едва шагаем по тоннелю, понимая, что далеко зайти нам не хватит сил.

– Смотри! – тыкает сумеречный маг на узкий лаз в стене.

Я мельче Амирана и сил у меня больше, прихватив лучину, ползу. Лаз протяжённостью локтей десять, изгибается влево и выводит в свободную пещеру. Маленькая, сухая. Внутри нет следов того, что здесь бывали живые и мертвяки. Но и нет других лазов. Не стало бы убежище нашей ловушкой…

Возвращаюсь к мужчине, он сидит у стены, сберегая силы, и кратко пересказываю увиденное.

– Остановимся здесь, – принимает решение сумеречник. И тут же успокаивает меня. – Моей магии и амулетов хватит защитить нас от низших мертвяков. С остальными не знаю. Но похоже, эта часть гротов необитаема. Я не ощущаю здесь использования магических сил.

Пробравшись внутрь, обустраиваемся на ночь, в который раз нас выручает мой утеплённый плащ. Сумеречник навешивает охранный туман на вход, значит, успел немного восстановиться. Мы голодны и наспех поглощаем еду, щедро запивая. В коробе сумеречника ещё достаточно снеди. Хорошо хоть об этом не нужно заботиться, разве что я наполню свою флягу, как только найду источник воды.

– Спать! – коротко командует Амиран, и я вижу, что он уже еле сидит, пытаясь держать глаза открытыми.

Я сама не откажусь вытянуться на плаще.

– Эви! Я чуть с ума не сошёл, когда почувствовал, как тебе плохо. Сначала думал, что ты попала в руки к огневику без души. Ты горела! Но потом связь ослабла. Мёртвые земли разрушают магию живого мира, – рассказывает Амиран, как только мы укладываемся на плаще. – Я перестал чувствовать твою боль, страх, а затем и точное место, где ты находишься. Лишь приблизительно. Но я знал, что ты жива и смог дойти. – Он крепко прижимает меня к себе и целует в лоб.

И тогда я смелею задать вопрос, что мучает меня с того момента, как я нашла мага у подножия пика.

– Фарн? Где Фарн? – отрывисто спрашиваю я.

– Я потерял его, Эви! – Тяжко выдыхает мужчина, незнакомым мне изломанным голосом. – Фарна забрали некроманты.

Глава 29. В лабиринтах Тьмы

Я догадывалась. Стоило мне увидеть Амирана, настолько истощённого и обессиленного одного… Шанс, что сумеречник покинул Фарна, а сам просто ушёл, был безмерно мал. Ничтожен. Только острая нужда могла заставить их разделиться. Или случай.

Нетерпение и беспокойство толкают меня засы́пать Амирана вопросами, но тот потратил восстановленные крохи сил на защиту грота. Измождённо закрыв глаза, сумеречник погружается в тревожный сон, даже не загасив магической лучины. И я понятия не имею, достаточно ли их у нас.

Мне приходится воззвать к терпению и ждать. Я выключилась в гнезде грифа и лежу, разглядывая спящего мужчину. Глубокая борозда пролегла меж бровей и тёмные круги надёжно завоевали место под глазами на посеревшем лице. Я бережно перебираю его волосы, улыбаясь, вспоминаю, как прозвала его Одуванчиком. Когда Амиран начинает мычать и порывисто дышать во сне, обнимаю его, пытаясь прогнать тяжёлый сон. Я окончательно принимаю свои чувства к сумеречному магу и осознаю, насколько он стал мне близок, проник глубоко, до самого сердца. Я буду вынуждена оставить его, не зная, увижу