Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Амиран снимает с пояса непонятный продолговатый предмет, хлёсткий взмах, и кусок металла превращается в клинок с изящной рукоятью. Сталь мерцает приглушённым светом, местами становясь прозрачной. Я открываю рот от изумления. Сумеречный клинок! Магическое оружие сумеречников, очень смертоносное. Басни про подобное оружие вовсе не басни, как оказалось. Сколько сумеречников владеют ими? Точно немногие. Вспоминаю, что видела похожий предмет у Фарна на поясе, значит, он обладатель огненного меча? Ещё одно движение – и клинок гаснет в руке мужчины.

– Фарн, выдохся, как и я. Пришлось экономить магические силы. С куклами мы кое-как разделались, и с одним некромантом. В ход пошли амулеты, потом стяжатели. Подоспевшая новая нежить наваливалась толпами, давя нас к воде, – заново переживает сумеречник битву у реки. – Потом оставшиеся два некроманта кинулись на нас с мечами, пришлось отбиваться. Так мы и пропустили атаку воздушника, подкравшегося сбоку, нас с огневиком снова оглушило. Когда я очнулся, увидел, как некроманты утаскивают Фарна. Я чуть не отправился на ту сторону, Эви! А может, и был там какое-то время.

Амиран вытягивает запястье, демонстрируя тонкую полоску чёрного металла с вязью букв. Я помню его, только браслет был светлый, почти белый. Теперь, выполнив свою работу, он стал бесполезным.

– Браслет сработал, вылечив меня. За огневиком бросаться было самоубийственно. Мне и так повезло, что душу мою не забрали на поле боя. Тьма прибрала себе сильнейших в служение, меня могли сделать марионеткой и без жертвоприношения. Пришлось принять трудное решение заняться поисками Фарна, после того как найду тебя и восстановлюсь. Какой толк погибнуть сразу? Я выжал остатки стяжателя силы, только бы добраться до места, где чувствовал тебя.

Амиран расстёгивает рубашку. «Печать врана» почти растаяла на его груди, оставив еле заметные, поплывшие очертания на золотистой коже.

– Скоро я совсем не буду чуять тебя, Эви, – замечает маг, его глубокий голос на моём имени немного проседает. – Не скрою, сначала я злился, когда обнаружил её, а потом было приятно чувствовать тебя так хорошо, детка. Ощущать твои эмоции. Постигать тебя.

– Амиран… – шепчу я, теряясь, что ему сказать.

– Я знаю, Эви. Знаю. Как только закончу здесь, воспользуюсь мерцанием, не переживай обо мне, – ободряюще произносит он. – Нам нужно подкрепиться.

Ем, почти не понимая вкуса. И это я, кому всегда приходится сдерживать свои пристрастия к вкусной еде. Если бы не моя прежняя работа и потребность быть юркой и лёгкой, давно бы раздобрела, как жена трактирщика таверны «Мяско и клёцки». Ловлю себя на том, что в памяти яркими образами всё чаще всплывают эпизоды моей жизни в Роунхельме, будто я прощаюсь с ней. А Оника! Она думает: я мертва…

– Туда, где я потерял Фарна, возвращаться не станем. От нас этого и ждут. Не пройдём мы там, Эви. До того были слишком самоуверенны. Да и кто бы мог подумать, что в марионетках столько сильных магов? Но бессмысленно посыпа́ть голову пеплом, мы уже здесь. – Амиран расправляется с остатками своей внушительной порции. Для восстановления магических сил ему требуется трапезничать за двоих живых. – Вернёмся к тому месту, где зашли в гроты. И пойдём налево от входа, в сторону чистилища темнокнижников. Как только обнаружим нужное место – ты унесёшь артефакт домой, Эвара.

Амиран открывает ладонь и создаёт из сумрака часть Трезубца, переданную провидцами Бреанейна. Внимательно разглядываю. В месте, где мы находимся – длинная сеть тоннелей и гротов спрятана в сопках и наружу не проглядывает ничего, кроме темнеющих входов. А там, куда нам нужно, светящиеся окна и конструкции каменных арок чётко выдают жилые ярусы – целый город притаился на одном из склонов Трезубца. Окно, где находится артефакт, не сложно узнать, оно располагается выше остальных, и в нём будто клубится Тьма, вырываясь хлопьями наружу.

– То самое окно, – шепчу я. – Мне нужно сюда. – Сглатываю горькую слюну.

– Да. Именно так показалась обитель тёмных нашим провидцам, и они объединили свои виде́ния, – подтверждает мужчина. – Доберёмся до первых окон, и ты вылетишь наружу. Будь внимательна, мы не знаем, есть ли там огненные грифы.

После того как меня утащили в гнездо, я точно буду более осторожна.

– Снаружи рассвет, – оповещаю я мага, надолго ли, но способность определять время вернулась ко мне. В мёртвых землях дар странно ведёт себя, то возвращаясь, то пропадая. Как и почта сумеречного мага, отказывается работать, когда так нужна.

– Не самое удачное время для нас, низшие умертвия днём прячутся в гротах, да и остальные покинули свои убежища только из-за нашего присутствия. Но мы больше не можем ждать. Не бойся, Эви, я распознаю врага до того, как он приблизится к нам. В Погиблых землях я научился лучше их определять.

Амиран убирает остатки еды в котомку, проверяет сохранившиеся амулеты, рассовывая их в пояс. Почтовый футляр снимает и убирает, здесь от него больше толку нет.

– Местные грифы обладают весьма странными повадками. Сумку твою я потерял, когда меня вырубил воздушник, – задумчиво разглядывает он мой драный мешок. – Обыскал и осмотрел, что мог, а оказывается, котомку забрал падальщик и принёс тебе. Не слышал я ранее о таком.

– Я угрожала грифу разбить его яйцо, вот он и нашёл выход, как меня выпроводить из своего дома, – дёрнув губами в лёгкой улыбке, я принимаюсь за свои амулеты. Погружающий в сон, перекладываю в пояс, и второй, создающий стену огня. Обычные в моей деятельности – взорвать дверь, наложить путы – тоже укладываю близко под руку. Не знаю, что может понадобиться. Следом переодеваюсь в последнюю чистую рубашку, которую я наматывала на голову, защищаясь от Светила.

Хмык мужчины раздаётся в ответ:

– Он не знал, с кем связался, когда утащил тебя в гнездо.

Несмотря на тяжесть нашего положения, шутка сумеречного мага вызывает новую улыбку.

– Пусто. – Амиран снимает защиту и замирает на удар сердца, прощупывая магией неприятеля снаружи, и первый ныряет в узкий лаз.

Я ползу следом, преисполненная решимости. Без происшествий мы добираемся до входа в тоннели и ступаем на новый для себя путь. Движемся почти вслепую, и только слабая лучина, плывя в воздухе перед магом, немного освещает нам путь и не даёт мне завыть от страха. Остаться в этих коридорах под гнётом камней в одиночку да в кромешной тьме? Я потеряю разум в первые же часы нахождения в толще каменной породы. К тому же появившийся назойливый запах затхлости, чада, приторный от ароматических масел и восковых свечей, и местами – разложения, наводят дурноту.

Сумеречник останавливается так резко, что я влетаю в его спину. Утыкаюсь носом ему в