Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус

казённый зелёный, что смотреть на них долго не хотелось. Под потолком лампа, закрытая решёткой. Мебели по минимуму. Табуретка прикручена к полу, койка — к стене. На койке тонкий матрас, от которого пахло хлоркой. Причём так пахло, будто его этой хлоркой и застелили.

За дверью почти ничего не слышно. Иногда звякнут ключи. Потом шаги. Часовой проходил мимо моего окошка примерно раз в пятнадцать минут.

Вполне подходящее место для разговора по душам.

Сил не было даже на то, чтобы думать. Лёг на койку и почти сразу уснул. Проснулся от скрипа двери.

В комнату вошли двое. Знакомый майор и худой человек в штатском костюме. Лицо землистого цвета, маленькие холодные глаза, смотрящие цепко.

Я приподнялся на койке и посмотрел на них.

Вот теперь, похоже, начнётся допрос.

Индикатор всё ещё показывал низкий процент. Я был беспомощен, как котенок.

Даже если бы я знал, где их держат, что бы я сделал? У меня не было и двух процентов. Я не мог ни телепортироваться, ни поставить щит. Только сжимать кулаки и ждать. От этого было гаже всего.

— Ну что ж, Смирнов, — начал майор без предисловий. — Рассказывай.

— О чём? О том, как умею летать? Или о том, как ударить инопланетянина гравитационным молотом?

Кагэбэшник в штатском поморщился:

— Не паясничай, мальчик. Мы знаем о твоих фокусах с гравитацией и светом.

Вот как? Откуда знают, думаю, смысла нет спрашивать.

Мужчина выждал положенную паузу, дав мне додумать свою мысль до конца, и продолжил:

— Как ты это делаешь и какие вражеские технологии используешь, пока не важно. Нас интересует другое: кто тебя завербовал? ЦРУ? Моссад? Ты на кого работаешь?

Сразу же стало ясно, что у них в голове.

Инопланетян в этой картине мира просто не существовало. Как и какого-то космического зла из антиматерии. Хотя, если подумать, именно они, казалось бы, должны были знать куда больше других.

Но нет.

Для советского контрразведчика всё было гораздо проще: есть мы — СССР, есть они — Запад.

А тут какой-то советский студент вдруг показывает способности, которым нормального объяснения нет. А значит, объяснение найдут. Шпион с секретным оборудованием? Миниатюрный передатчик где-нибудь в зубе? Или ещё интереснее — результат вражеского эксперимента. Секретные программы ЦРУ по контролю сознания. Подопытный американских спецслужб?

Вот и вся картина.

— Ни на кого не работаю, — сказал спокойно. — Можете называть меня просто защитником Земли.

Майор хмыкнул:

— Красиво поешь. А теперь давай по существу. Откуда у тебя все-таки технология?

— Это не технология, — терпеливо объяснил я. — А биология и физика нового уровня. Меня изменили…

— Кто? Американцы? Ты был в загранкомандировке? В Индии? В Непале? Когда ты успел покинуть границы Советского Союза — майор прищурился. — Может, с буддистами сидел в горах, мантры пел? И там тебя "изменили"?

Я понял, что они пытаются найти объяснение всему этому. Только искать будут там, где привыкли его искать. Для них всё было гораздо проще и состояло в привычных понятиях: враг, разведка, секретные разработки, холодная война, в конце концов. А если я сейчас выложу всю правду-матку про Зорана, Тёмный Порядок и подобное? Точно решат, что я либо сумасшедший, либо специально несу чушь, чтобы запутать следствие. Вот и попробуй после этого что-нибудь объяснить.

— Послушайте, — я подался вперёд. — Вы видели сводки с Урала? Объект "Кедр"? Знаете, что там произошло? Могу рассказать…

Лицо майора окаменело.

— Это государственная тайна высшей степени секретности, — сквозь зубы процедил он. — Откуда тебе знать?

— Потому что я был в тот день там, — выпалил я. — Уничтожил диверсионную группу противника!

Кагэбэшник в штатском впервые проявил эмоцию — он рассмеялся коротким, лающим смехом:

— Диверсионную группу? Противника? Ты что, начитался рассказов про шпионов?

Они ушли спустя каких-то полчаса. Разговор зашёл в тупик. Я все-таки пытался говорить правду о защите Родины от космической саранчи, а они слышали лишь измену и хотели добиться чего-то вроде: "Я продал секреты Родины врагу".

Я снова остался один в бокс-камере.

Прошла ночь.

На следующий день меня сопроводили уже в комнату для допросов. На этот раз там был только майор. Он выглядел ещё более уставшим.

— Смирнов, — сказал он тихо, но зло. — Твои друзья говорят то же самое. Про инопланетян, про космический или как там его, Темный Порядок. Петров вообще несёт ахинею про уравнения поля и…

— Он не несёт ахинею! — перебил его я. — А говорит правду. Именно там, в каменоломне под Горьким, мы сражались вчера с агентами Темного Порядка. Игорь и Марина там были и все видели собственными глазами.

Майор ударил кулаком по столу. Впервые за всё время он не сдерживал эмоций. Его глаза сузились, дыхание стало шумным, а ладонь, сжатая в кулак до белизны и хруста в пальцах, осталась лежать на столешнице:

— А что мы должны понимать?! Что наш лучший студент-физик спятил?! Или что он предатель?! У нас есть два варианта: либо ты психически болен (и тогда тебя ждёт психбольница специального типа), либо ты вражеский агент с неизвестной технологией (и тогда тебя ждёт расстрел за измену Родине). Выбирай!

Он был не просто в ярости, а в тупике. И от этого злился ещё сильнее.

— Товарищ майор, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давайте вернёмся к объекту «Кедр». Вы же читали отчёты. Выжженные коридоры. Покорёженный зал главной экспериментальной установки «Альфа». Обрушенный технический балкон. Повреждённый пульт управления. И всё это без единого следа взрывчатки, без пожара, без радиационного выброса наружу. Вы сами понимаете, что обычные диверсанты на такое не способны.

Майор замолчал. Смотрел на меня несколько секунд, будто пытался понять, откуда мне это известно.

— Откуда… — озвучил он, но не договорил. Провёл языком по пересохшим губам и только тогда продолжил: — Откуда тебе известно, что там произошло?

Я промолчал.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

Кулак с грохотом опустился на стол.

— Это высшая степень секретности. Высшая, ты понимаешь?! Я сам об этом