Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус

— Ну что, Смирнов? — начал штатский без предисловий, садясь за стол и раскладывая перед собой чистые листы бумаги и остро заточенный простой карандаш. — Надумал что-нибудь? Кто тебя завербовал? ЦРУ? Моссад? На кого работаешь?

Я проигнорировал его скрипучий голос и посмотрел прямо на майора.

— Товарищ майор, — сказал я спокойно и твёрдо, осторожно касаясь его сознания, и вкладывая в голос всю убедительность физика-теоретика, доказывающего непреложную истину. — Вы же видели отчёты из Свердловска-45 по объекту "Кедр", и лично изучали снимки со спутника выжженного леса в квадрате 14–87 под Горьким, также читали заключения экспертов о том, что это не взрывчатка С4 и не напалмовый пожар. Это что-то иное, имеющее совсем другую природу.

Майор молчал, на его лице была непроницаемая маска, как у опытного игрока в покер.

— Это была битва, — продолжил я ровным голосом. — За будущее нашей с вами планеты. И она только начинается.

— Хватит нести чушь! — рявкнул штатский следователь, хлопая ладонью по столу так, что карандаш подпрыгнул. — Психиатрическая экспертиза тебя уже ждёт! В психушке тебе самое место!

— Я могу показать вам, — сказал, не обращая внимание на выпад следователя. Для меня он не представлял никакого интереса, поэтому смотрел только на майора, причем спокойно и прямо. В моих глазах, почти незаметно, горел голубой свет Зорана. Тот самый, после которого обычные люди начинают сомневаться.

Не дожидаясь его ответа, сосредоточился. Не на создании шара света или гравитационного молота — это было бы глупо и энергозатратно.

Вместо этого, сосредоточился на восприятии. На том тонком ментальном канале эмпатии/сенсорики (как сонар летучей мыши), который позволял мне чувствовать агентов Тёмного Порядка когда они пытались прорваться на Землю. Они воспринимались моими сенсорами, как источники абсолютного холода и пустоты.

Я не пытался пробить их разум или взять под контроль (силы нужно беречь).

Сделал другое.

Создал ментальную проекцию: воссоздал внутри их сознания не слова из учебника диамата и не визуальные образы из кинофильма "Туманность Андромеды", а чистые ощущения. Прокинул ощущение ледяного ужаса из каменоломни под Горьким. Ощущение абсолютной пустоты конуса тьмы аннигиляции.

Добавил ощущение чуждости и всепоглощающего голода той сущности-агента, которую мы там уничтожили.

Моя настройка напоминала поиск нужной волны на старом ламповом радиоприемнике "Рекорд", — сначала словил частоту их подсознательного страха, а затем, дождавшись идеального сигнала, врубил громкость на полную. Так, что динамики их нервов заходили ходуном, а в сердцах зазвенел пронзительный, чистый звук паники. Штатский следователь вдруг побледнел, и схватился за голову обеими руками:

— Что это?! Голоса! Они шепчут! В моей голове!

Майор тоже вздрогнул всем телом так, что скрипнул стул под ним. Его рука, лежавшая на столе рядом со стеклянным графином с водой, непроизвольно сжалась в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Это они, — прошептал я тихо-тихо, но так отчётливо, чтобы они услышали каждое слово сквозь шум в их головах. — Темный порядок уже был здесь. Враги ищут след, как ищейки по кровавому следу и как только у них все выйдет, они уничтожат нашу планету.

Майор резко встал со стула так быстро, что тот с грохотом опрокинулся назад на бетонный пол камеры.

— Увести! — хрипло скомандовал он конвоирам у двери. — В камеру! Немедленно! В карцер его!

Меня вытолкали из кабинета так быстро и грубо. Один из сержантов-конвоиров даже попытался заломил мне руку, но у него ничего не вышло, мои рефлексы сработали без промедления, я подкинул его в воздух, а затем опомнился, перегрупировался, и едва успел вернуть бедняге равновесие, чтобы тот не ударился лицом о дверной косяк.

Я отпустил его и виновато бросил:

— Прости, не рассчитал свои силы.

Он только крякнул и поправил форму. Второй сержант посмотрел на меня с опаской.

Из кабинета донеслось возмущённое от майора:

— Какого чёрта у вас там происходит?!

Сержант глянул на меня с уважением и ответил майору:

— Все в порядке, товарищ майор! Разобрались уже. Гражданин сам направляется.

Он перевёл взгляд на меня и кивнул, мол, давай, выручай. Я развернулся и пошёл самостоятельно к карцеру, чтобы сержант не отвечал за мои выкрутасы.

План сработал даже лучше, чем планировал изначально (по совету Зорана). Я не просто напугал их или заставил сомневаться, а посеял зерно иррационального ужаса в их душах, — вызвал приступ панической атаки.

Меня заперли в карцере на два оборота ключа. Наступила ночь.

Карцер оказался ещё меньше, чем предыдущая камера и имел вид узкой бетонной коробки два шага в длину, полтора в ширину. На холодных стенах из голого серого бетона кое-где виднелись потеки.

Под потолком висела маленькая лампа за толстым матовым стеклом. Она не выключалась. Давала не столько света, сколько мутного желтоватого полумрака, от которого резало глаза.

Койки не было, вместо нее вдоль стены находился узкий деревянный топчан без матраса. Там небрежно брошенное сверху лежало только колючее серое одеяло. В самом углу виднелась привинченная к стене раковина с одним холодным краном, вода из которого текла тонкой струйкой ледяная, с металлическим привкусом.

Пахло сыростью, старым бетоном и едва уловимо карболкой. Звук шагов сюда почти не долетал для слуха обычного человека. Лишь только гул вентиляции где-то глубоко в стенах.

Массивная, железная дверь с окошком на уровне лица, которое закрывалось снаружи. Сейчас оно было приоткрыто, и через щель в камеру проникал холодный воздух из коридора.

Я сидел на краю топчана спиной к двери и ждал. Мой индикатор показывал 52 %. Я потратил больше энергии (около 6 %), чем планировал изначально на простую демонстрацию страха (на "пси-удар"), но результат того стоил: получилось сломать их психологическую защиту не только страхом, но и посеять сомнения.

Около двух часов ночи (я определил это по затихающим звукам шагов часового в коридоре) замок двери тихо щелкнул металлом о металл.

Дверь приоткрылась со скрипом давно не смазанных петель (смазка ВТВ-1 была дефицитом). Скрип в этой ватной тишине изолятора показался оглушительным выстрелом из пушки. На пороге стоял майор госбезопасности. Причем, совершенно один, без конвоя из двух автоматчиков АКМС.

В руке он держал связку ключей от камер, которые тихо позвякивали.