Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

— Интересная точка зрения, господин Савин.

— Благодарю.

— Позвольте узнать, что об этом думает ваш отец?

— Мы с ним в последнее время не разговариваем.

— Понимаю. Понимаю и прошу прощения — у меня срочные дела. К тому же не хотел бы отвлекать вас от десерта. Мороженое с ягодами?

— Почти. Ванильное, с кусочками горгонзолы с благородной голубой плесенью, — ответил я, зачерпывая десерт серебристой ложечкой и наслаждаясь приятным, нежным и в то же время пикантным и пахучим вкусом.

Перигон опешил — как и Адель. Оба посмотрели на меня, широко распахнув глаза.

— Мой любимый вкус, — сказал я, пожав плечами.

Не знал, что его подают в местном буфете. Повезло, повезло.

— В любом случае, приятно было с вами пообщаться. Надеюсь, у нас ещё будет шанс продолжить эту беседу. В том числе и с вами, мисс де ла Крус, — заявил Перигон, вставая и опираясь на трость.

Адель пришла в себя и кивнула. Затем она ещё некоторое время провожала взглядом Перигона, который, хромая, побрёл к выходу из кафетерия. Сперва её взгляд был сосредоточенным и напряжённым, но постепенно стал задумчивым.

— Я… его уже видела, — прошептала она сама себе.

— Его все видели, — хмыкнул я, зачерпывая очередную ложку.

А где именно — ты не вспомнишь до третьей игры…

…

…

Суд закончился, а значит, нам пора было возвращаться в Академию. Нас должны были забрать на следующий день в полдень — чему, однако, не суждено было случиться.

Когда мы вернулись во дворец, принц — у которого в тот день было множество дел и интервью — предложил устроить нам назавтра прощальную экскурсию по большому императорскому саду, где под воздействием кристаллов росли экзотические растения из различных ОКЗ.

Именно во время этой экскурсии и должно было произойти покушение.

Сразу после смерти принца в столице объявят военное положение, и власть возьмут дворяне. Любые полёты в черте города окажутся под запретом. Канцлеру Перигону и его сторонникам придётся бежать — как и героям, которые выберутся из города, спрятавшись на одной из рыбацких лодок.

Стражники из дворянской гвардии, отправленные следить за соблюдением комендантского часа, не пожелают слишком долго находиться возле смердящей реки.

Сбежав из города, Алекс и остальные попытаются вернуться в Академию. По дороге, однако, они окажутся втянуты в судьбоносную историю, узнав, что, помимо принцессы Жизель — ярой сторонницы дворянской фракции, — был ещё один претендент на престол…

И всё это случится уже сегодня.

Проснувшись с первыми лучами солнца, я посмотрел на небо за окном и невольно вспомнил тот день, когда впервые попал в этот мир.

Тогда все эти события, да и сама гражданская война, казались мне невероятно далёкими — как луна. Трудно было представить, что совсем скоро эта вечная спутница Земли обрушится мне на голову.

Сам не зная почему, я вспомнил Виолетту Ла Труа. Мне захотелось немедленно отправиться к её отцу и проверить состояние девочки — узнать, дают ли ей необходимые травы. Я сам не мог назначить ей лекарства, поскольку не разбирался в местных препаратах, созданных с помощью ресурсов из ОКЗ. Послеоперационное лечение лучше было доверить местным врачам, но даже так мои мысли снова и снова возвращались к этой теме.

Тот факт, что девочке требовалась та самая операция, вызвал у меня шок, но теперь я пришёл в себя и не чувствовал… собственно, ничего. Это было даже немного странно. Как будто я должен был чувствовать нечто большее. Ведь я исправил ошибку, неустанно терзавшую мою душу.

Но нет. Потому что я прекрасно понимал, что это не так. Мой первый пациент погиб, и тот факт, что я спас Виолетту, не имел к этому ни малейшего отношения. Представьте, что хирург, по вине которого погибла ваша дочь, через пару лет стучится к вам в дверь и говорит, что теперь всё в порядке, ведь он спас другую девочку. Как бы вы на это отреагировали?

Тем более что я уже давно научился жить со своей ошибкой. Научился бежать от неё и не думать о ней. Так что ни о каком «закрытом гештальте» речи не шло. Сейчас меня занимало не столько прошлое, сколько будущее — хрупкое, как мыльный пузырь, на поверхности которого отражались халат и синяя шапочка.

А что, если я снова стану хирургом?

Эта мысль пришла внезапно, но зацепилась за моё сознание раскалёнными клещами.

Лёжа на кровати, я поднял бледную руку и стал разглядывать её в лучах ясного утреннего солнца.

На это потребуется время. Годы учёбы, чтобы освоить местные инструменты и препараты. Но потом я смогу стать хирургом. Исполнить детскую мечту, которую привила мне мама, сказав однажды, что хирурги много зарабатывают. Более того, опираясь на свои знания, я мог бы продвинуть хирургию этого мира на сотню лет вперёд. Используя местные препараты, инструменты и магию, я сумел бы достичь высот, о которых прежде мог только мечтать.

Проблема заключалась в том, что всерьёз лелеять эту мечту я был не в состоянии.

Я не мог стать врачом, потому что не мог быть свободным человеком: я был второстепенным злодеем. Причём совсем скоро это будет уже не просто роль, которую я играл ради спасения собственной жизни, но и ради спасения множества других.

А мечты… Мечты — это замки в облаках.

И не более того.

Я размялся, оделся и присел на кровать. Затем взглянул на свои баллы:

'Формальные баллы: 26,2

Баллы магазина: 31′

Я цокнул языком. Ещё вчера у меня было почти восемьдесят баллов Магазина, но прошлым вечером я потратил их на кристалл, необходимый для моего плана. Прямо сейчас он лежал в кармане — гладкий и холодный, как смерть.

Я провёл по нему пальцем, вздохнул и на пару мгновений уставился в пустоту. У меня всегда была привычка словно выпадать из реальности перед важными событиями. Перед экзаменом, например, или перед операцией. И почти всегда это заканчивалось…

Тук-тук-тук!

Очнувшись, я мельком взглянул в зеркало и открыл дверь. На пороге стояла Эльвира. Она была бледной и нервно кусала губы:

— Расслабься, всё будет нормально, — сказал я и, как ни странно, сам тоже немного успокоился.

— Я понимаю, — заверила меня Эльвира. — Прошлой ночью со мной связались…

— Знаю. Пойдём, — сказал я, и мы вышли в коридор. Он был просторным, роскошным и совершенно пустым. Некоторое время мы шли в полной тишине, слыша лишь эхо