"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

– Почему вы решили, что воин был мертвецом? – помолчав, спросил лопарь. – Только потому, что он долго не мог поправиться?

– Да потому что… – приподнялся с лавки старший сын, уже с темной бородкой.

– Погоди, – отец положил ему руку на плечо, понуждая сесть. – Я сам скажу. Так было или не так, но ушли они. Я послал сыновей догнать и вернуть дочку. Мои сыновья – хорошие охотники. Они шли по их следам до самого моря. И вернулись в ужасе от того, что увидели…

Нойда сидел совсем неподвижно, будто заснул. Сладковатый аромат лопарских трав вплетался в запахи гари и дыма, сушеной полыни и мокрых шкур, сухого дерева и тревоги.

– Вот послушай, говорящий с духами, – наклонившись, вполголоса заговорил Богша. – Есть одно место на берегу Ильмере, на мысу, там стоит скала. Высокая серая скала… Там даже трава не растет, и все в белом птичьем помете… Под этой скалой есть укромная заветерь…

Нойда задумчиво кивнул и вновь промолчал. Однако кое-кто заметил, что жевать он перестал.

– Это место считается проклятым у ильмян и у вожан, и, верно, у самих богов. Там никто не живет, и никто туда не ходит. Никого там нет, кроме морских птиц. Рыбаки, которых буря заносит в те воды, пропадают без вести.

– Вы там побывали? – в голосе нойды послышалось удивление.

Богша замахал руками, словно отгоняя нечистых духов.

– Никто из нас даже близко не подойдет к той заветери! Но туда-то и вели следы мертвеца и моей дочери. Мои парни потом ходили к нашим волхвам и вожанским колдунам, сулили им много даров, но те отказались помогать. Зато рассказали о тебе, и объяснили, где тебя найти.

– Еще бы они не отказались, – буркнул Валко. – Видно, что-то знают о том месте…

Нойда кивнул. Но ничего объяснить и не подумал. Семейство кормщика в молчании ждало его слов.

– С той поры, как это случилось, прошла осень и половина зимы, – сказал наконец нойда. – И только теперь вы пошли к колдунам, а потом позвали меня, несмотря на весь ваш страх. Почему сейчас? Вы не договариваете, венья. Что изменилось? Что вы сказали, – я услышал. О чем молчите?

Родичи переглянулись, большак помрачнел еще больше и приказал:

– Выйдите все.

Оставшись в избе вдвоем с колдуном, он заговорил совсем иначе. Теперь не давил из себя слова – легко выходило из уст давно обдуманное и решенное.

– Если на дереве начинает гнить ветка, или начал чернеть отмороженный палец, его отрезают, пока не погибла вся рука, или все дерево. Меньшая дочь сказала правду. Славушу никто не крал, она сама с ним убежала. Сыновья ходили на тот мыс и видели издалека с горы – там внизу, в заветери, стоит изба. На самом берегу моря, прямо на камнях, без двора, похожая на дом мертвых. Рядом с той избой они видели мою дочь.

– Она жива?

– Она-то да. Но рядом с ней стоял мертвый нурман. А она держала его за руки и улыбалась!

Нойда кивнул с довольным видом, будто услышанное его очень порадовало.

– Она там живет с мертвецом, как с мужем. Как она там, и кто она теперь, лишь боги ведают. Мы боимся…

– Что она вернется, – закончил за него колдун.

Кормщик покраснел.

– Ты – ведающий, ты видишь скрытое! Вожанские колдуны сказали – не надо ее возвращать. После солнцеворота она сама к вам придет…

– За следующим, – кивнул нойда. – Так чего ты хочешь, старик?

Лицо Богши исказилось и покраснело еще сильнее. Он старался глядеть в сторону, или под ноги, лишь бы не на собеседника.

– Убей ее. Убей их обоих. Пока они сюда не пришли, когда ляжет снег…

– Знаешь ли ты, что означает слово «нойда»? – спросил вдруг молодой колдун.

– Нет…

– Нойда значит – добрый помощник. Добрый.

– Упокоить нежить – доброе дело, – еле слышно возразил Богша.

По лицу лопаря было совсем непонятно, услышал он его или нет.

Нойда встал на ноги, вновь поклонился огню и вышел во двор. Сунувшиеся было за ним родичи Богши увидел, как он снимает с пояса веревку и развязывает узел. Кто не успел спрятаться, тот увидел – ударил с неба ветер, резко качнулись, заскрипели деревья, полегла трава. И нойда исчез, будто его и не было. То ли птицей обернулся, то ли он и был этим ветром.

Глава 2. Гадание

Костер прогорел, оставив на месте пляшущего огня горстку багровых мерцающих углей. Лесная поляна почти погрузилась во тьму. Давно остыл обед из перетертого с черникой и жиром сушеного мяса – дорожной еды, которую нойда накидал в берестяной туес, сварил, да и забыл о ней. Сейчас он сидел возле кострища, пристально глядя на разложенные в замысловатом порядке малые сейды. В каждом сидел дух, и с этими духами следовало договориться.

Один из сейдов как раз упрямился – не хотел ни ползти, ни прорицать. Нойда пристально глядел на него, и крылья его носа раздувались от гнева, а из горла доносилось глухое клокотание. В основном он хотел припугнуть сейд, но и в самом деле понемногу начинал злиться. Этот камень давно уже проявлял упрямство и непослушание, и пора было прищучить его.

– Ты! – нойда наклонился и ударил кулаком по земле рядом с дерзким камнем. – Если не станешь отвечать, сделаю с тобой то же, что с твоим братом! Он тоже отказывался меня слушаться, а теперь лежит на дне ручья, разбитый на девять частей!

Он снова взял камень, кинул его в середину выложенного на земле узора, нахмурился.

– Как не мертвец? – пробормотал он. – А кто?

Потом смешал камни и кости, собрал их в кожаный мешочек и задумался.

Нойда представил себе девушку, которую никогда не видел. Вероятно, она похожа на сестер. Словенские девицы вызывали у молодого шамана двойственные чувства. Высокие, большеглазые, нежно-розовые, как цветы брусники… Саамские девицы совсем другие. «Но почему мы поем о прекраснейшей деве севера, белой и румяной, подобной зимнему утру?» Нойда прикрыл глаза, вспоминая слова песни… Восходит солнце, розовеет снег…

И вдруг словно туча в ясном небе, надвинулась тень из леса. Мертвый охотник! Как же его влечет эта заря!

Веки нойды крепко сжались. Спина дернулась и выпрямилась, будто натянутая веревка. Пальцы стиснули мешочек с непослушным сейдом и его собратьями. Все существо шамана охватило знакомое чувство, к которому не привыкнуть, приди оно хоть тысячу раз.

Будто кто-то начал бить в бубен. Поплыли плавные, гудящие удары – бумм, бумм, бумм!

А на самом деле – это