Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

«Веди подробные записи, — наставлял севастократор сородича. — Всё изучай и думай: что можно с пользой применить у нас, на Черной реке, а чего не стоит. С императором веди переговоры о торговле, чтобы не только по Сунгари, но и по морю тож».

С торговлей тут оказались сложности не меньшие, чем в Чосоне. Отчего-то эти страны восточные изрядно препятствовали свободной торговле для иноземцев. Правда, в их случае наместник-суньфу пошел навстречу и предложил распродать их товары. Мол, им-то, северным варварам, нельзя, но его люди помогут. И даже не обманул и не обворовал, хитрый маньчжур! Видно, крылся для него в том, какой-то иной интерес… Да и Пётр был не очень доволен. Ему-то хотелось, чтоб черноруссы торговали сами. Обрастали мудростью, крепили полезные связи. А тут всё за них сделали.

Но хоть с прибытком домой возвращались!

Возвращались. Залив Бохай и Жёлтое море флейт прошёл без проблем. А вот после Пусана крепкий ветер дул исключительно в харю! И отказывался пускать черноруссов на север, хоть, тресни. Акаситаку крутил штурвалкой и так и этак, корабль галсил непрерывно, но продвигался еле-еле. Наконец, загрузившись в одном заливчике свежей водой, шкипер вызверился и повёл «Ивашку» в самую глубь моря-океяна!

— Уйдём подальше на восход, — пояснил Быстрый свою задумку царевичу. — А там уже встанем на путь норд-вест, и ветер выйдет нам почти попутный. Так путь чуть не вдвое дальше получится, зато пройдём его шибче.

Команда флейта за эти дни измучилась страшно. Пётр вовсе перестал притворяться моряком и мешать соратникам в их нелегком труде. Предаться праздности оказалось более полезным занятием. И вот они сидели с Большаком под палубой в кубрюхе за тесным столиком, крепко держали кружки с никаньским пивом, чтобы те не скатились на пол, и болтали. Пётр закутался в пао — большой шёлковый халат, один из многочисленных подарков, которыми на прощание завалил черноруссов чжилийский суньфу. Халат ему нравился: легкий, удобный в движении и дюже красивый. В таком не поскачешь на лошади, но на корабле это одеяние очень даже удобно.

— Доберёмся до дому — я на время съеду в Дурнов-городок. Надо вызнать, каковы у нас доходы сего лета. Ежели со златом всё неплохо, то пошлю тебе указ: сразу закладываем второй флейт.

— Сразу? Ты же сомневался, государь!

— Нельзя тянуть, Дёмка! За кораблями и морем будущее, тут твой отец всё верно глаголил! Смотри, как всё странно и дивно устроено у других. Надобно изучать, надобно отбирать лучшее. Черной Руси есть чему учиться, мы не должны ни в чём уступать! — царевич усмехнулся. — Ну, и торговать надо. Глянь-то, чего мы в трюмы загрузили! Ежели за зиму чосонцев к торговлишке принудим — то нам и двух флейтов мало будет. Так что потребно спешить… Ты же слышал про южных варваров? Португальцы да голландцы совсем близко. Нельзя нам спасовать. В общем, пошлёшь людей в Темноводный — пущай литьём займутся, в Северном парусину ткут да пеньку волочат. А в Хаде надобно до зимы уже остов закладывать, да навес учинить.

— Я думал, ты сам в Хадю пойдешь? — хитро сощурился Демид.

— Позже… Позже! — Пётр тревожно сжимал и разжимал кулак свободной от кружки руки. Ему страсть как хотелось в Хадю, но дела…

— До холодов надобно снарядить большой караван на Москву. Надеюсь, дядька с выгодой расторговался на Сунгари. Надо поразить Фёдора! Самыми разными товарами. Чтобы царь и весь Верх видел в Темноводье не токма курицу с яйцами золотыми, но и широкие возможности. Первый торговый путь мы уже проложили. Авось, и дальше пробьёмся! С тем караваном я большую отписку брату отправлю. Коли хочет он таких караванов и впредь, то пусть нашим торговцам дозволяет по Руси-матушке ходить. Нехай, без рухляди! Без злата! Мы можем хлебушек, да лён с сукном слать в Якутск, в Удинск. И шелка никанские, да чаи — хоть до самой Москвы. А?

— Заманчиво.

— Не то слово! Конечно, вдругоряд надобно и московских гостей к нам пускать. А с теми непросто будет… Но ничо! Пробьёмся! Главное я Фёдору пропишу, чтоб людишек на Амур слал. Потребны мастера всяческие, прежде всего, дел корабельных… Да и всяких прочих! И мужичков простых — пусть шлёт всех! Дай Боже, что тебе негоже! Беда на Амуре с людишками, Демид. Страшная беда…

Он отхлебнул рисового пива, а потом глянул на Большака и застыл.

— Слышь-ко, что мне удумалось… Вот побывали мы с тобой в Чосоне да в Цин. Всюду народишку — тьма тьмущая! И заметь: работящий народишко. Трудолюбивый. И мастеровитый… Где-то в чём-то. А что ежели этих людишек — и нам? А? Я ж ведаю: в Темноводье уже проживают чосонцы. И никанцев тоже чутка.

— Те южане, что средь нас живут — самоходом на Амур пришли. Многие — тайно, — пояснил Демид. — Ты же, мнится мне, желаешь многие сотни, если не тысячи вывести. Такого тайно не содеешь. Можно обиду тамошним владыкам нанести. Или ты что-то за тех людишек давать будешь?

— Нешто им самим от той людской толкотни не тяжко? — озадачился Пётр. — Я б на их месте сам приплачивал, чтоб родной земле не так тяжко было всех выносить.

— То ты, — развёл руками Демид. — А вони так привыкли. Для них людишки — ценность и доход.

— Но подумать надо.

— Только ты уж прям татей оттуда не вывози, — Большак нахмурился. — Такого у самих в избытке.

— Учёных бы тамошних добыть… Инда наших в учёбу послать. Ты не слыхал ли: царь Фёдор чуть не кажен год посылает в немецкие земли детей боярских — в университетах учиться. Может, и мы тут так сможем?

Большак задумчиво возил рукой в своей куцей бороде.

— Не задумывался. У их… У никанцев особливый взгляд на мир. Как его к нашему укладу приложить? Хотя, вот Олёша — лекарь преизрядный. Вряд ли, таковых даже в неметчине найдёшь!

— Вот-вот, — Пётр в последнем не сомневался; уж он наслушался о спасении и царя, и жены его, и сына. — Или конфуцианцы! Зело мудрые управители. Я бы всех наших дьяков заставил обучиться пяти постоянствам. Да и бояр тоже…

— Что, запало тебе в душу?

— Не то слово, Большак! Вся моя жизнь прошлая, что подле Кремля прошла, вопиёт — блажь это детская. Не живут тако люди. А другая сторона