Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— В танковых, — посмотрел на меня, как на несмышленыша, он, — на что учили в политехе, на том и буду ездить.

— Подожди, — тормознул я его, — я тоже из политеха, но учили меня управлению крылатыми ракетами на подводных лодках. Какие танки?

— Ты наверно на радиофаке учился, — пояснил он, — а я на автомобильном — у нас разные военные кафедры были. Давай лучше накатим еще по одной…

Накатили еще по одной, а тут и приглашенные начали подтягиваться… из знакомых я увидел все того же Пашу Чиркина, компаньона Аскольда по видеобизнесу, товарища Бессмертнова и еще одного человека, которого я в принципе не знал, но кудри его мне показались до боли знакомыми… Вспомнил, кто это, через пять минут — Боря Нимцович, будущий губернатор и кандидат в президенты, а ныне он, если я все правильно помню, работал в соседнем с нами институте. Через двор который. И девчонок штук пять подвалило, все красивые, длинноногие и румяные.

Заняли места за столом вдоль обеих ножек буквы П, а Аскольд с Борей во главе, значит уселся. Первый тост Боря провозгласил.

— За Аскольда, настоящего человека и гражданина, который будет выполнять свой воинский долг вдали от Родины!

Через полчаса примерно очередь из желающих сказать тост поиссякла, поэтому все вылезли из-за стола, бармен запустил какую-то веселую музыку, кое-кто начал плясать, но большинство вышло на свежий воздух покурить и подышать.

— А я про тебя слышал, — сказал мне в перерыве между двумя затяжками Нимцович, — ты этот… Балашов… нижнереченский аналог Джуны.

— Я про тебя тоже слышал, — ответил я, — молодой, но подающий ученый-физик, увлекаешься теннисом и девушками.

— Все верно, — удивленно посмотрел он на меня, — и откуда ты, позволь узнать, это слышал?

— Собаки лают, ветер носит, — уклончиво отвечал я, — как там дела с теннисом-то?

Боря оживился, похоже, что это его конек был.

— Теннис это очень красивый и перспективный вил спорта, — зачастил он, — жаль только, что у нас ему не уделяют ни грамма внимания.

— Прямо уж и ни грамма, — возразил я, — а Ольга Морозова, а Александр Метревели?

— Это все верхушка айсберга, — ответил он, — действительно тех, кто сумел себя показать на международном уровне, у нас поддерживают и посылают играть в тот же Лондон на этот… на Уимблдон. А уровнем хоть немного ниже совсем тишина стоит — кортов нет… ну хорошо почти нет… и новых строить не собираются. Путных ракеток не найдешь, соревнования если и проводят, то на каком-то колхозном уровне. Так у нас новых Морозовых и Метревели никогда не дождешься.

— А ты бы хотел сыграть в Лондоне? — задал я такой хитрый вопрос, — на этом… на Уимблдоне.

— А кто бы не хотел, — вылетело из него, — можно подумать, что ты бы отказался, если б случилась возможность.

— Верно, никто бы не отказался, — ответил я, — но для начала можно было бы организовать международный турнир у нас в стране. В Москве или Питере. И назвать его к примеру «Кубок Кремля» или «Кубок белых ночей». Приехали бы мировые звезды, че… те же Коннорс с Боргом и этой… Штеффи Граф.

— Неприподъемное дело, — после некоторого раздумья выдал Боря, — это ж надо, чтобы кто-то с самой верхушки принял заинтересованное участие. А у нас лидеры страны все больше фигурным катанием интересуются и еще немного хоккеем…

— Ладно, я подумаю на этот счет, — сказал я, и тут к нам подкатили две приглашенные девицы, одна черненькая, другая пламенно-рыжая, похожая чем-то на Джерри Холливелл из группы «Спайс Герл».

— Нам скучно, мальчики, — заявила эта рыжая, — чего вы тут все разговоры разговариваете, а танцевать кто будет?

Рыжую звали Оксана, танцевать она в общем и целом не умела, но от нее этого и не требовалось. Она тоже, оказывается, хорошо знала, кто я и чем занимаюсь и немедленно начала просить кого-то там осмотреть и вылечить. Отбился, как сумел… но фигура у нее была в высшей степени совершенная, это скрашивало наше общение. Когда музыка поутихла, меня взял за рукав Аскольд и увел в тихий угол.

— Знаешь про наш с Пашей бизнес? — спросил он.

— Слышал краем уха, — ответил я, — и что?

— Поможешь в случае чего Паше, пока я в погонах буду ходить?

— За долю в деле — почему бы и нет, Вульф, — вспомнил я его прозвище

— 10 процентов, — быстро вылетело из него.

— Киса, — огорченно ответил я, — такие условия рвут мне всю душу.

— А сколько ты хочешь?

— 20 как минимум.

Сошлись на пятнадцати, после чего я вторично процитировал монтера Мечникова:

— Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.

И мы пожали друг другу руки.

— Рассказал бы, — попросил он, — какой он вблизи, наш генсек — ты же, как утверждают информированные источники, близко с ним общаешься?

— Ну было пару раз, — нехотя отвечал я, — старый и больной человек это, которому никак не дают уйти на пенсию.

— Ясно… а еще люди говорят, что ты на его машинах по Москве гоняешь.

— Это на каких? — зачем-то решил уточнить я, хотя знал ответ.

— На ламборджинях, — уточнил Аскольд.

— Срочный выезд по делу был, — отговорился я, — вот и выдали то, что под рукой оказалось.

— И в Индии тебя люди видели, вместе с этой… с Индирой — верно?

— Знаешь, Вульф, — решил пресечь этот допрос я, — я немного утомлен пробегом… в смысле отмечанием твоих проводов, так что давай лучше сменим тему. Я, кстати, Наумыча в Москве встречал, и даже не один раз.

— Да что ты говоришь?-сильно удивился Аскольд, — и как он там живет?

— Живее всех живых, уже устроился на какую-то непыльную работенку в хороший институт.

— А Олечка по-прежнему с ним?

— Куда ж она денется, все там же и все в тех же кружавчиках.

— Эх, — пустился в воспоминания он, — а хорошо мы в колхозе позажигали. До сих пор вспоминаю с удовольствием… Пугачев, кстати, приезжал недавно в город, я его встретил в Кремле.

—