Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Да ты че! — неожиданно развеселился он, — ну бывает, старик — не расстраивайся, вот у меня в восьмидесятом, например…

Но что у него было в восьмидесятом, он рассказать не успел, потому что нас на углу с Проспектом Мира тормознул суровый гаишник. Егор опустил окно и протянул ему пропуск с красной полосой, тот внимательно изучил его и предложил показать багажник.

— Ну ниче се, — восхитился я, — какие у нас милиционеры пошли, пропуск с визой управделами ЦК КПСС их не убеждает.

А Егор ничего говорить не стал, а вышел и открыл багажник… вернулся он через минуту с кислой рожей, хлопнул дверцей что было силы и газанул с пробуксовкой колес.

— Совсем менты оборзели, — сообщил он мне, — пятеры ему мало оказалось, пришлось еще трешник добавить.

— Надо будет при случае поговорить на эту тему с мужем Галины, — добавил я, — чтоб урезонил своих подчиненных — борзые они какие-то стали. Куда-то мы не туда едем, — заметил я, когда мы не свернули на Звенигородское шоссе, а пролетели прямо до Нового Арбата.

— А Ильич вчера переехал на Кутузовский, — ответил мне Егор, — туда и едем. Тебя там со вчерашнего дня ждут-не дождутся…

А и верно, я даже до своей благоприобретенной двухкомнатной квартиры добраться не успел, по дороге суровые ребятишки из девятки развернули меня на четвертый этаж к генеральному секретарю. Предварительно обшмонав, конечно, как же без этого.

В прихожей меня встретила Галина, скроила подобие улыбки и прошептала что-то вроде «а мы тебя заждались». Ильич лежал на диване в излюбленной дальней комнате с книжными шкафами, где отсвечивали тускло-синим и ярко-красным тома сочинений классиков сами знаете чего. Медсестра без дополнительных понуканий встала и вышла, мы одни остались.

— Ну что, больной, — сразу взял нужный тон, садясь на стул рядом, — рассказывайте, что беспокоит.

— Все беспокоит, Петя, — сразу признался он, — и сердце болит, и печень, и глаза… и визит этот индийский из головы не идет.

— Лежим спокойно и не двигаемся, — сообщил я ему, — теперь аккуратно поворачиваемся на правый бок и опять не двигаемся.

Ничего ужасного я у Ильича не обнаружил, не считая, разве обострения панкреатита, но это разве болезнь. А глаза — да, воспалились, но это же стандартыми каплями лечится. Рассказал ему вкратце о своих выводах, он и повеселел.

— А что не так с Индией-то? — поинтересовался я, — как будто там все по плану прошло.

— Какой еще план, — поморщился Брежнев, — весь план полетел к черту в первые полчаса беседы… Индира эта хитрая, как сто лисиц из сказки про волчий хвост.

— Вот как, — удивился я, — когда я с ней общался, не заметил такого.

— А вот кстати, — повернулся он обратно на спину, — о чем вы там говорили, когда она меня выставила за дверь?

— Да о болезнях же, дядя Леня… подробности я сообщать уж не буду, но ничего серьезного у нее не нашлось… как и у вас.

— И все, об одних болезнях целых полчаса? — хитро прищурился он.

— Еще она стандартные вопросы позадавала — кто я, откуда, да как у меня эти способности появились… по итогам даже одно любопытное сравнение выдала.

— Какое?

— Что я похож на человека-паука из американских комиксов.

— Не читал, — отозвался генсек, — и про что эти комиксы?

— Да там обычная история про обычного человека, который вдруг получил сверхспособности — у них куда ни плюнь в эти комиксы, там либо Супермен какой-нибудь с другой планеты, либо летающий Бэтмен, либо Человек-муравей, Человек-паук или совсем уже Железный человек. И все чего-то спасают.

— Надо будет заглянуть, — сказал Ильич, переходя в положение сидя, — как у тебя дела, расскажи… когда свадьба?

— Свадьбы, увы, но не будет, — вздохнул я, — непредвиденные обстоятельства вмешались.

— Ну вот, — проворчал он, — а я тебе уже и подарок приготовил. А почему свадьбы не будет?

Я вторично тяжело вздохнул и вывалил душераздирающую историю про афганца в коме.

— Так ты говоришь, вывел его из этой комы? — переспросил по итогам моего рассказа Брежнев.

— Так точно, товарищ главнокомандующий, — взял я под козырек, — хотя это оказалось не таким уж простым занятием, почти час бился.

— Передай координаты афганца Цуканову, — бросил он, глядя в окно, — надо будет помочь парню. А ты кругом чистый молодец выходишь… ладно, иди уже, а я тут должен подготовиться к пленуму.

— И речь у вас почти нормальная стала, — не смог не заметить я напоследок, — приятно слушать.

Он махнул рукой, и я вышел за дверь. Там пришлось второй раз за сегодня объясняться по поводу моей несостоявшейся свадьбы. На этот раз с Галиной. В конце концов она сказала почти теми же словами, как и отец:

— Достойный поступок, — и чуть слезу не пустила, — прямо, как в индийском кино получилось…

— Как в Санта-Барбаре, — поправил ее я, — там главный герой половину сериала в коме лежит, а потом начинает куролесить.

— Не смотрела, — ответила она и вспомнила еще одну вещь, — да — тебя же искал Андрюша Миронов. Весь телефон мне оборвал.

— Я помню про свое обещание, — сказал я, — и вчерне все подготовил. Готов встретиться и передать сценарий.

— Он тебе сам позвонит, — сказала Галина, и я, наконец, добрался до своего жилища, пустого и запыленного после двухнедельного отсутствия.

Слегка подмел пол, чтобы уж дорожка следов на нем не оставалась, поставил греться чайник, но налить не успел — затрезвонил телефон. Не черная вертушка, а обычный городской.

— Привет, — сказала трубка узнаваемым голосом Миронова, — как дела?

— С переменными успехами, — ответил я, не вдаваясь в детали, — ты наверно насчет концерта ко дню милиции?

— Точно, — подтвердил он, — карусель закрутилась и ее теперь сложно остановить… надо бы встретиться.

— Легко, — быстро отвечал я, — сценарий вчерне готов, до вечера я, кажется, совершенно свободен — так что называй место и время.

— Тогда подъезжай на нашу дачу, — сказал он, — это в Красной