Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Заходи, — кивнул я. — Что за пациент?

Илья уселся напротив, открыл карту и начал излагать. И случай снова оказался до банальности простым. Это был уже второй раз, когда Бумагин так ко мне приходил.

Ну обычный ГЭРБ, в жизни не поверю, что Илья резко забыл, как это лечить!

— И в чём, собственно, сложность? — уточнил я.

— Ну как… — Илья замялся. — Я вот думаю, может, что-то из дообследований надо? Дыхательный тест…

Он покосился куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом. А, так это снова игра, направленная на Лену. Илья пришёл произвести впечатление.

Ёлки-иголки. Павлин!

Лена, кажется, всё прекрасно понимала. Она старательно делала вид, что поглощена заполнением журнала, но явно прятала улыбку.

Ну ладно. Раз уж ты пришёл выпендриваться, то нужно потратить время с пользой. Тем более что один вопрос я с ним так и не обсудил, всё времени не было.

— По твоему пациенту ничего сложного, это ГЭРБ, — сказал я. — Надо исключить эрозивный эзофагит и пищевод Барретта. А лечение стандартное, всё как ты написал.

— А, ну я так и думал, — закивал Илья.

Конечно ты так думал. Как же иначе?

— Слушай, Илья, — продолжил я. — Раз уж зашёл разговор о сложных случаях, давай обсудим Степанову. Помнишь такую? Ты ей поставил синдром раздражённого кишечника.

Бумагин чуть напрягся.

— Помню, — осторожно ответил он. — А там разве не СРК оказалось?

— А там оказалась комбинация целиакии и лактазной недостаточности, — сказал я. — Два состояния одновременно, такое бывает. И действительно смазывает картину. Твоя ошибка была в том, что ты поставил свой диагноз слишком рано. Синдром раздражённого кишечника — это диагноз исключения. Его ставят тогда, когда уже точно нет ничего другого.

Илья слушал внимательно и кивал.

— А как надо было отличить? — спросил он. — Симптомы и правда похожие. Вздутие, понос, боли.

— По маркерам, — ответил я. — Это потеря веса без причины, кровь в кале, железодефицитная анемия, лихорадка. И начало после пятидесяти лет всегда должно настораживать. У Степановой была железодефицитная анемия и необъяснимое снижение веса. Вот это и должно было тебя остановить от диагноза СРК. Функциональные нарушения таких симптомов не показывают. А органические могут запросто.

— То есть надо было сначала органику исключить, — задумчиво проговорил Илья. — На целиакию проверить. А там антитела же нужно сдавать?

— Антитела к тканевой трансглутаминазе, класс IgA, — ответил я. — А ещё хорошо бы общий IgA, чтобы не пропустить дефицит. А то результат ложно отрицательным выйдет. А лактазную недостаточность можно проверить пробной диетой. У Степановой как раз молоко всё и провоцировало, а глютен добивал.

— А я ей просто диету при СРК расписал, — со вздохом протянул Бумагин. — И спазмолитики.

— Вот, — кивнул я. — А надо было думать шире. Это тебе не в укор, в следующий раз будешь помнить.

Мы разобрали случай до конца. Илья отмечал себе некоторые моменты в блокнот, переспрашивал, уточнял. Не всё с ним потеряно.

Когда он, наконец, ушёл, Лена оторвалась от журнала и посмотрела ему вслед.

— А он ничего так, — задумчиво протянула она. — Когда не выпендривается.

Я усмехнулся про себя. Ну надо же. Кажется, лёд тронулся. Только Илье об этом пока знать необязательно.

После приёма я заглянул в отделение профилактики, к Вике. Надо было обсудить дела школы здоровья.

— Саш, у нас проблема, — сходу заявила Вика. — Нет лектора на четверг. У нас это обычно день приглашённого лектора, и люди уже спрашивают, кто будет. Я спрашивала у Романа Ильича, но на этой неделе он не сможет.

— Так, — я сел на стул. — Сейчас подумаю.

Кто может выступить? Я медленно перебирал один вариант за другим.

— А давай патологоанатома позовём, — предложил я. — Ткачёва. Он у нас человек с юмором, специфическим, правда, но людей цепляет. Пусть прочитает лекцию о том, к чему приводит то, что мы запускаем. Что бывает с сосудами при курении, что с печенью при алкоголе, что с сердцем и суставами при лишнем весе. Человек, который видит финал каждый день, расскажет про профилактику убедительнее любого терапевта.

Вика посмотрела на меня с сомнением, но подумав, кивнула.

— А знаешь, это может сработать, — сказала она. — Жутковато, но цепляет. «Послушайте того, кто видит, чем всё заканчивается». Только надо его проинструктировать, чтоб без подробностей, которые обычные люди знать не желают. А то распугает нам всю школу здоровья.

— Само собой, — согласился я. — Скажем ему сделать акцент на профилактику. И желательно поменьше его фирменного юмора. А то он ещё и Йорика Геннадиевича притащит…

— Хорошо, я тогда анонс сделаю, — Вика что-то застрочила в блокноте. — «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни». Звучит?

— Звучит, — одобрил я.

Мы обсудили ещё пару вопросов школы здоровья. А потом я обратил внимание на свежий букет на её столе.

— Женя подарил, — поймав мой взгляд, покраснела девушка. — Чтобы веселее работалось.

— Хороший способ, — улыбнулся я.

— Да, но там ещё кое-что было… — Вика замялась. — Он подарил мне слепок своей челюсти. На память. Сказал, чтобы я о нём вспоминала, когда его рядом нет. Саш, я вот не знаю, смеяться мне или обижаться. Кто вообще дарит девушке слепок собственных зубов⁈

Я не выдержал и рассмеялся.

— Вик, — сказал я. — Это же Ренгачёв. Абсолютно в его стиле. Для него челюсть — произведение искусства, понимаешь? Идеальный прикус, ровные зубы, гордость стоматолога. Он тебе по-своему душу вложил. По-моему, это даже мило. По-ренгачёвски.

— Мило, — фыркнула Вика. — Ну наверное. А на той неделе он подарил мне зубную щётку, какую-то особенную, ультразвуковую. Сказал, у меня эмаль красивая, надо беречь.

— Вот видишь, — улыбнулся я. — Заботится.

Я попрощался с Викой и отправился на вызовы.

Один из них был от соцработницы. Она сообщила, что у её подопечного ноги болят и плохо пахнут. Звучало не очень, так что туда я поспешил первым делом.

Вызывали из квартиры на третьем этаже. Поднимаясь наверх, я снова испытал небольшой приступ одышки. Так, это точно не связано с лишним весом. Странно…

В этот раз у меня с собой был ингалятор, который я на всякий случай снова стал носить. И он оказался как