Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

хуже. Когда воспоминания начинают отступать вглубь под напором жизни, новых впечатлений, новых дней, то они также утягивают за собой и боль, и страх, и все прочие эмоции, и чувства, которые с ними связаны, — они будут ощущаться все слабее и слабее и в конце концов просто исчезнут — останутся лишь легкие рельефы, которые можно увидеть, но трогать уже ни к чему — бессмысленно, все равно не почувствуешь. И хоть неделя и короткий срок, Наташа знала, что потребуется очень много времени, чтобы эти воспоминания перестали ее беспокоить.

Четкость картины той ночи исчезла тогда, когда Наташа провалилась в темноту, успев услышать вой автомобильного гудка, словно чей-то крик боли. Потом, когда она несколько раз приходила в сознание, все вокруг было беспорядочным, непонятным, словно состоящим из множества мельтешащих точек, все звуки казались гулкими и далекими, а тело почти не чувствовалось, будто превратилось в воздух. Сознание включалось как-то рывками, щелчками, и она помнила только рваные размытые куски. Помнила множество плавающих над ней где-то очень высоко бледных и круглых, как луны, испуганных лиц; помнила голоса, то утончавшиеся до комариного писка, то грохотавшие, словно горный обвал — и она иногда понимала, что обращаются к ней, но не могла разобрать ни слова; помнила, как летела по воздуху, не чувствуя ни рук, ни носилок, и помнила, как во время этого полета ее голова повернулась, и она увидела…

Больно!

Щелчок. Темнота. Щелчок.

… «омега» стоит, развернувшись поперек дороги, ритмично мигают передние фары…

Ох!

Опять темнота. Щелчок.

…кузов так вмят в дерево, что оно кажется его неотъемлемой частью, а рядом…

Темнота.

… уже видны только откинутая рука, рукав светлого пиджака, запрокинутое к небу лицо — чужое, багрово-страшное, с открытым ртом и вылезшими из орбит глазами лицо мертвого незнакомца…

Кто это? Не может быть, чтобы Игорь…

Больно!

— Наташка!

Вот и Паша пришел. Будет скандал…

Темнота.

В следующий раз она очнулась уже в больнице.

Наташа рассказала обо всем подруге и когда дошла до описания этих обрывков, то снова почувствовала, как к горлу подкатил комок и ощутила глухую ярость. Кем бы ни был Лактионов, он точно не заслужил такой смерти. Уже только на следующий день, в больнице, она поняла, как было глупо обвинять его в чем-либо. На дороге Игорь был такой же жертвой, как и она, его просто использовали, как приманку, а когда он стал не нужен, хладнокровно выбросили то, что от него осталось, да еще и скомкали напоследок, злясь, что снова ничего не получилось. Сохранять хладнокровие, думая об этом, было невозможно. Как это так?! Люди превращались в конфетные бумажки! Поманили яркой оберткой, в которой спрятана бритва, да не вышло ничего — ну и черт с ней, с оберткой! Придумаем что-нибудь другое.

Я — не кусок мяса!

Закончив говорить, Наташа прижала к исцарапанному лбу ладонь здоровой руки и раздраженно потерла зудящие, уже заживающие царапины, пытаясь этим жестом скрыть обуревающие ее тяжелые мысли, но провести Надю было сложно. Не глядя на подругу, она тихо спросила:

— Тебе жаль его, да?

Рука Наташи поползла в сторону, наткнулась на лист бумаги и начала осторожно его поглаживать, словно это движение ее успокаивало.

— Мне жаль, что человек так бессмысленно погиб, — сказала она дрожащим голосом. — Кроме того, я думаю, что погиб он из-за меня, а от этого мне совсем плохо. Его уже… похоронили?

Надя вытащила из сумки сигареты, подошла к открытому окну спальни и закурила, глядя на шумящие дряблые волны жухнущей зелени.

— Не знаю, Наташа. Его… — она закашлялась, — в Питер отправили… Да, наверное уже похоронили. Как же все так… случилось, а?! Как все… неправильно! Хотя… смерть вообще всегда неправильна.

— От чего он умер? — спросила Наташа, глядя ей в затылок.

— Инсульт. Больше я об этом ничего не знаю. Нет, знаю, — Надя повернулась, продолжая держать руку с дымящейся сигаретой за подоконником. — Можно было бы предположить, что все это случилось внезапно — приступ, ну… знаешь, как это бывает? Он дернулся, что-то там нажал, навалился на педаль, вот машина и поехала. Я, честно говоря, так вначале и подумала — ты же понимаешь, что нужно сначала рассматривать рациональные версии?

— Разумеется.

— Но вот в чем беда, Наташа, такое было бы возможно, если б приступ у Игоря случился как раз тогда, когда ты подошла к машине. А ты говоришь, он сидел неподвижно?

— Насколько я могла заметить, да.

— Не мог Игорь управлять машиной, которая гналась за тобой! — вдруг бросила Надя резко и решительно, словно прыгала с обрыва в темную воду. — Он к тому времени давно умер! Часа три просидел за рулем мертвый! — ее голос сорвался и она закончила почти шепотом. — Он от меня уехал в половину десятого, так что может быть и больше.

— Кто тебе сказал?!

— Добрый дядя! Какая разница, Наташа?! Факт в том, что Игорь уже был мертв, когда ты пришла!

Наташу передернуло, когда она вспомнила, как, нагнувшись, стучала согнутым пальцем в боковое стекло.

Игорь! Ты что, заснул?

— Кто же управлял машиной? — тупо спросила она, пытаясь отогнать от себя страшное багрово-распухшее лицо призрака.

Надя кивнула, словно Наташа только что сказала нечто очень разумное.

— Вот именно, управлял! Грешат на всякие там замыкания в двигателе… или где там… не знаю, не разбираюсь я в этом! Только я пообщалась с мужиком, который тебя сбил… бедняга, вот кого еще надо пожалеть — до сих пор заикается. Он как увидел тебя в полете, так его самого чуть удар не хватил…Так вот, мужик этот говорит, что машина ехала точно за тобой — все зигзаги повторяла. Ехала целеустремленно, понимаешь? От короткого замыкания, чето мнится мне, не бывает такого, разве что «омега» на тебя обозлилась, что ты накануне дверцу как-то не так закрыла?

— Значит, получается так, как я и думала. Все это подстроила она, — Наташа закинула руку за голову, поправляя подушку.

— Наташа, — сказала Надя мягко, как разговаривают с душевнобольными. — Это просто дорога.

Наташа презрительно фыркнула.

— Что это с тобой случилось, ты стала таким реалистом! Мы что, поменялись ролями?! Кто все это начал, кто про эту дорогу такие небылицы плел, что…

— Не ори на меня!

— Я не ору! Просто я не понимаю, что с тобой случилось! Ты же сама… Ты что, мне не веришь?! Ты думаешь, я…

— Тихо, тихо, — Надя выбросила сигарету, подошла к Наташе и села рядом. — Ну-ка, успокойся. Я верю тебе во всем, я знаю, что все так и было. Думаешь, я забыла тот грузовик? Нет,