Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

Холодная водичка моментально смыла с меня всю дрему. В этот момент из своей комнаты появилась бабуля, на ходу накидывая халат. А в это же время я уже натягивал кеды. Неожиданно вспомнил, что надо бы с собой прихватить воды, а то вчера после пробежки я чуть не превратился в верблюда, который умирает в пустыне от жажды.

— Бабуль, у нас есть свободная бутылка для воды? — спросил я, завязывая шнурки на кедах.

Она скользнула на кухню и из шкафа извлекла пустую литровую банку. Наполнив её до краёв из-под крана, накрыла обычной капроновой крышкой и опустила её в сумку.

— Вот, держи, — произнесла бабушка.

Я тихо, одними губами, прошептал ей слова благодарности и, прижав к груди сумку, ринулся на выход. Свежий утренний воздух ударил в лицо, едва я очутился на улице, и, прибавив шагу, направился к стадиону.

Моя новая знакомая Светлана уже была здесь и резво нарезала круги по стадиону. Я опустил свою сумку на лавку, дождался, пока та добежит до меня, и пристроился рядом.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней, а она лишь кивнула в ответ, боясь сбить дыхание.

К четвёртому кругу я всё же начал отставать от неё и сбавил темп. Куда мне в такой форме тягаться со спортсменкой, хоть та и выступает всего лишь за обычный завод. Кое-как пробежав десять кругов, а это, на минуточку, был пока что мой рекорд, я обессиленный плюхнулся на лавку и сделал пару глотков воды.

Пока я сидел и отдыхал, женщина также на сегодня закончила тренировку. Она остановилась у соседней лавки и достала полотенце, вытирая им мокрое от пота лицо. Затем, подсев ко мне, достала флягу и сделала несколько глотков.

— Лёшка, — сказала она, — тебе бы технику бега подтянуть и дыхание правильное поставить, мог бы на школьных соревнованиях прилично выступать. А потом, глядишь, если будешь каждый день тренироваться, и за район пригласят бегать.

Мы ещё минут пять поговорили, сидя на лавочке, обмениваясь последними новостями. Светлана рассказывала о своей работе на заводе, а я — о том, как проходят мои каникулы.

— Ладно, спортсмен, — наконец вздохнула она, поправляя сумку на плече. — Мне на работу пора бежать, а тебя, похоже, ещё ждут подвиги на турнике. — Не надорвись там, — рассмеялась она.

— Постараюсь, — улыбнулся я в ответ. — Хорошего дня.

Подойдя к самому высокому турнику, я повесил футболку на соседнюю перекладину, запрыгнул и повис, чувствуя, как растягиваются мышцы спины и плеч. С первым же рывком мир сузился до ритма дыхания и чёткой амплитуды движений. Всё то, что когда-то я уже проходил, занимаясь в спортивной школе прошлой моей жизни.

Тренировка завершилась мощным рывком на брусьях. Я спрыгнул на землю, ощущая в мышцах знакомую приятную усталость. Вытер вспотевшее лицо футболкой, так как о полотенце, как обычно, не подумал, накинул её на плечи и не спеша двинулся домой.

Улицы окончательно проснулись. Вдалеке гудели трамваи, на тротуарах спешили прохожие — кто на работу, кто по своим утренним делам. Я шёл неторопливо, наслаждаясь свежим воздухом, который с утра ещё не превратился в душное пекло.

Дорога домой пролетела незаметно. Поднимаясь по лестнице, я уже мечтал о прохладном душе и плотном завтраке, которые когда-то вошли в привычку после хорошей физической тренировки. Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком. Из кухни пахло мятой, а мама уже была на ногах.

— Ну что, наш спортсмен вернулся? — донёсся из комнаты её голос.

— Вернулся, — ответил я, скидывая кеды.

Утро в квартире бурлило суетой. Мама хлопотала между кухней и ванной: одной рукой помешивала кашу на плите, другой торопливо причёсывалась.

— Ирочка, одевайся быстрее, мы опаздываем! — в голосе мамы слышалось лёгкое беспокойство. — Где твоя кукла? Лёш, ты не видел её?

Я, спокойно пивший чай за кухонным столом, наблюдал за этим вихрем. Сестрёнка с серьёзным лицом натягивала колготки, которые всё время сползали.

— Мам, — сказал я, ставя кружку. — Успокойся. Давай я сегодня отведу Ирку в сад. А ты спокойно соберёшься, позавтракаешь без этой гонки и на работу придёшь как человек, а не как загнанная лошадь. Договорились?

Мама замерла на пороге кухни с заколкой в одной руке и половником в другой.

— Договорились, — согласилась сразу же она.

Я встал и подошёл к сестре, помогая ей справиться с колготками и пуговицами на лёгком летнем платье в красный горошек.

Сестра сделала важное лицо и, расправив плечи, заявила:

— Я с Лёшей пойду в садик, а ты, мама, кушай кашу, а то она остынет.

Мама посмотрела на нас, вздохнула, и на её лице появилась улыбка.

— Ну… ладно, идите. Спасибо, сынок. Ты прав, — она положила половник и обняла нас обоих.

— Только держи Лёшу за руку крепко, понятно? — погрозила она строго Ире пальцем.

Мы вышли вдвоём из подъезда.

Сестрёнка, счастливая, шагала рядом, а её маленькая ладошка лежала в моей руке.

Так мы и дотянули до конца рабочей недели. Утром я занимался спортом и отводил сестру в сад, днём балбесничал или помогал бабушке, а во второй половине дня шёл снова забирать Ирку из садика, пока родители не вернулись с работы.

Теперь по утрам мама не носилась по квартире как угорелая, а спокойно шла на работу. Она, как мне показалось, даже выглядеть стала привлекательней, хотя это не точно.

Однако в пятницу к нам нагрянул неожиданный гость. Это оказался мамин двоюродный брат, дядя Гена из Ярославля. Приехал он, как обычно, без предупреждения. Откуда я это узнал? Да всё просто — выудил из воспоминаний моего реципиента. Оказалось, что если понимать, как это делается, то ничего в этом сложного и нет.

Так вот, этот дядя Гена слегка спутал планы родителей на выходные, так как мама планировала с аванса начать готовить меня к школе: форма, тетради, ручки ну и прочий набор обычного советского школьника.

Он приехал в Москву не просто навестить нас, а в командировку. Но поскольку нужные ему конторы до понедельника были закрыты, дядя Гена решил сэкономить на командировочных и остановился у нас.

Главным его сокровищем оказались не сумки с гостинцами, которые он нам привёз, а потрёпанный жизнью ярко-голубой «горбатый» Запорожец. Его автомобиль гордо красовался под нашими окнами, словно демонстрируя всем: «Любуйтесь и завидуйте!»

Пятничный вечер шумно прошёл на кухне. Отец и дядя Гена,