Патруль 5 - Макс Гудвин

— Не. — Улыбнулся водитель. — О таком я не слышал.

Зато я слышал, как после предательского разрушения Союза в страну потекли разные организации, которые зашли во все школы и начали преподавать там всякие основы планирования семьи, где детям раздавали презервативы, учили их надевать, просвещали, как правильно предохраняться, на примере экипирования бананов. Видел я и как раздавали те же самые шприцы, типа, чтобы наркоманы пользовались стерильными и не заражались от друг друга СПИДом. Бесплатного пива я не помню, но вот мой водитель помнил.

Дай людям хлеба и зрелищ с видимой свободой, и они забудут, как ты боевикам людей продавал. Я не забуду и при любом удобном случае напомню товарищу мэру свинцом в его вражескую голову.

Новый водила вёл аккуратно. А китаец на ходу шелестел уже шипованными шинами.

А за окном потянулись берёзы, потом сосны. В Златоводской области дорога в целом была похуже, но китаец глотал ямы с удивительным для паркетника достоинством. И я снова уснул и проспал, похоже, часа три.

— Приехали, — сказал водитель, сбрасывая скорость.

Я поднял голову, наблюдая свой дом, только сердце почему-то заколотилось, как у пацана перед первым свиданием.

— Вячеслав, — официальным и добрым тоном обратился ко мне водитель, — Вы уж простите, но перед выходом из машины вас просят документы и оружие оставить здесь.

Я выложил паспорт, права, ксиву, карту. Водитель сфотографировал их на телефон и кивнул.

— Счастливого вам вечера. Пиво можете взять с собой, оно за счёт заведения.

И я забрал, выходя из машины. А китаец бесшумно тронулся и растаял за поворотом, даже номеров я не запомнил.

Но не успел я дойти до калитки, как из-за неё, прямо на меня, выбежала Ира, повисая на моих плечах. Будто я с того света вернулся. Сбила бы с ног, если бы не школа борьбы под ММА в клубе Аурум.

— Милый! — выдохнула она мне в шею, зацеловывая меня всего.

Её руки обхватили так, что рёбра хрустнули. Поцелуям подвергалось всё: губы, лоб, щёки, подбородок, шея, снова губы. Я даже ответить не успевал.

Я подхватил её под бёдра, чуть приподнял; она была лёгкая, как будто похудела за эти дни. Шагнул в калитку, ногой закрыл её за собой. За спиной прозвучал щелчок замка.

А два меховых комочка, воспользовавшись тем, что Ира не закрыла за собой дверь дома, уже носились по двору, подпрыгивали, пытались лизнуть в ноги, путались под ногами, тявкали и визжали так, будто я им что-то принёс вкусное. А я нёс только Иру.

— Брысь! — крикнула она на щенков, но те не брыськались.

И я занёс мою супругу в дом. А она снова целовала меня в ухо и что-то шептала, чего я не разбирал, но было приятно.

В доме пахло чистотой и выпечкой. Я опустил Иру на пол в гостиной. Она упёрлась руками в мою грудь и вдруг замерла, втянула носом воздух.

— Слава… — голос её изменился. — Ты пахнешь весь?.. Порохом. И гарью.

Она провела ладонью по моей щеке. Я почувствовал, как кожа щиплет; порезов и царапин на лице было больше, чем я думал.

— Ты весь оцарапан, — сказала она тихо. — И в синяках. И губа рассечена. Давай тебя помоем?

— Давай, — согласился я. — А то от меня и правду разит.

Чем пахнет Ад бойца? Теперь я знал точно: Порохом, гарью, сыростью, гнилью, фекалиями и мочевиной, и всё это в постоянной пыли, строительной или земляной, в зависимости от того, где ведёшь бой.

Ира улыбнулась, но глаза оставались тревожными. Она взяла меня за руку и повела через комнату — мимо дивана, где щенкам было запрещено спать, но они всё равно спали, мимо стола с недоеденным завтраком, в ванную комнату.

— Раздевайся, — сказала она, отворачиваясь к полке с полотенцами, но я видел, как она смотрит краем глаза.

Я стянул костюм и рубашку, брюки и трусы, оставляя это всё лежать кучей на полу. Обнажая синяки на теле. Новые, старые, зелёные, жёлтые, фиолетовые. И чёрно-красный на груди, от сегодняшнего принятия на грудную пластину пистолетных пуль. Кровоподтёк был размером с тарелку. Туда же, на одежду, лёг сотовый и Тиммейт.

Ира подошла, провела пальцами по краям синяка. Молча. Потом взяла мочалку, налила на неё геля — с запахом лаванды и мяты, — и, нежно забравшись вместе со мной в голубую от соли, горячую воду, принялась гладить меня мочалкой.

— Закрой глаза, — попросила она.

И я закрыл. Тёплая вода, мягкая пена, её руки. Гул джакузи заглушал все остальные звуки с улицы, заглушал мысли, заглушал память о своей последней миссии.

Или как говорят суеверные — крайней.

— Милый, — прошептала она сквозь музыку, создающуюся бурлящей водой и шипением пены, — Ты надолго домой?

И в этот момент сотовый пискнул, словно давая ответ на её вопрос, но, скользя своими пальцами по её обнажённому и идеальному телу, я произнёс, улыбаясь:

— Давай не будем спешить это узнать?

— Я тоже подписывала документы по секретности, расскажешь, куда тебя снова посылала нелёгкая? — нежно спросила она, но мои пальцы уже притягивали её бёдра к себе, находя единственную важную «тему» после столь долгих и нервных разлук.

* * *

«Четвёртый, настало время заняться Зубчихиным. Но у этого контракта есть особые условия.» — высветилось на ОЗЛ спецсвязи пока Вячеслав «брал» свою любимую Иру. Но этого еще никто не прочёл, потому как все были заняты… Все кроме устройства Тиммейт, как раз в данный момент обучающегося сканировать и воспринимать тексты даже если направлено не совсем в сторону читаемого.

Глава 23

Шесть дней

Мы вылезли из джакузи, чтобы пройти в спальню, и уже там завалиться под тяжёлое одеяло, купленное Ирой специально для нас. С ума сойти: одеяло весило 9 кг и представляло из себя стёганую ткань, где помимо утеплителя были ещё и мелкие стеклянные шарики. Как было сказано в описании товара: Даёт эффект объятий и улучшает сон. Но чтобы его двигать по себе, нужно было быть крепким парнем, или подготовленной к перетягиванию одеял на себя девушкой.

— Я когда сплю одна, я в него заворачиваюсь и представляю, что ты меня обнимаешь, чтобы не плакать по ночам. Но стирать его — одна мука, в сети пишут, потому как ни одна машинка такой груз не возьмёт, а мокрое оно будет под полсотни кг. Но люди уже изловчились, кладут его в ванную и топчут, как Челентано в «Усмирении строптивого», — произнесла она.

— Выдыхай, малыш. Мы снова вместе, всё хорошо, — ответил я, прижимая её