Градовецкий целитель. Распределение - Сергей Баранников

— Да на одном и том же языке мы общаемся! — вспылил Мокроусов. — Просто он ерунду какую-то про духов мелет, которых на самом деле не существует. Я ведь вижу энергию и понимаю как устроены бактерии и вирусы. Костя, ты ведь сам целитель. Разве ты не видишь то же, что и я?

— А что, если вы смотрите на одну и ту же вещь, только в разных проекциях? Что у меня в руке?

Я выудил из кармана металлический кругляш и вытянул руку перед собой, демонстрируя его обоим парням. Только целитель и шаман видели монету под разными углами.

— Монета! — хором ответили спорщики.

— Верно, а что конкретно вы видите?

— Двуглавого орла на монете, — ответил Артём.

— А я вообще вижу только засечки на ребре, — отозвался Ян. — Но это точно монета. Червонец!

— Вот в чём суть! Вы оба видите монету, но визуально это выглядит совершенно иначе. То же самое и с проблемой местных. Ты, Артём, видишь её на энергетическом плане, а Ян видит на ментальном. Но суть одна — вода отравлена, и мы должны объединить усилия, чтобы понять как это исправить. Мне понравилась идея с очисткой воды, но нужно помочь пациентам, потому как у них может быть что угодно — от рядового отравления до холеры.

— Погодите, выходит, что с мясом всё в порядке? — с надеждой в голосе произнёс оленевод.

— Егорыч, я вот что могу сказать. Люди болеют явно не из-за мяса.

— А в чём тогда проблема?

— А ты разве не слышал? Наши специалисты уже всё объяснили. Идём к старосте, есть важный разговор.

Когда мы вернулись в Центр, староста закончил одну деревянную игрушку и принялся за другую. Такое впечатление, что за всё время наших скитаний мужчина даже не покидал кабинет.

— Разобрались? — безучастно бросил он, даже не повернувшись к нам.

— Разумеется! — уверенно ответил я. — Скажите, а вы откуда воду берёте?

— Знамо откуда, из Удильницы черпаем, — рассмеялся мужчина. — Будто здесь какой другой источник имеется. Это у вас в городе стоки фильтруют и заново ту же воду по трубам пускают, а у нас вода чистая, природная.

— Градовец на половину запитывается от подземных пресных источников, — вступился я за город. — А воду если и приходится фильтровать, то идёт она качественная, пригодная для питья. За этим целители строго следят. А к вашей воде у меня есть вопросы.

— Во дела! — староста даже оторвался от работы, чтобы направить на меня удивлённый взгляд. — Сотню лет, сколько посёлок стоит, ни у кого вопросов не было, а тут приезжает молодой щегол одарённый, и на тебе!

— А стоки у вас всю сотню лет в реку попадали, или только сейчас такое безобразие стало происходить? — задал я провокационный вопрос.

— Так ведь дожди какие были! — заёрзал на месте староста. — Всю неделю лило, вот выгребные ямы и затопило. А куда это всё девать? Нельзя же допустить, чтобы по посёлку растекались, вот мы и проделали каналы, чтобы в Удильницу стекало. А там река уже сама разберётся что дальше делать.

— Выходит, причина ваших проблем выявлена, источник заражения понятен. Воду из реки пить запрещаю. По крайней мере, до повторного анализа и разрешения лаборатории.

— Откуда же нам её брать? — удивился староста. — Не снег же топить в самом деле!

— Разведать источники чистой питьевой воды на расстоянии от реки и ваших выгребных ям, воду кипятить и очищать с помощью лекарственных трав, которые предоставит вам шаман. То есть, фельдшер. В общем, Ян.

Судя по выражению лица старосты, он был совсем не рад, что мы приехали в посёлок. Видимо, рассчитывал, что проблема сама решится, если не придавать ей значения. В какой-то степени оно так и произошло, только решение нашлось не само по себе, а благодаря нашим совместным усилиям.

Честно говоря, я волновался о том, справится ли Ян в одиночку. Он ведь даже не одарённый. Была мысль эвакуировать всех заболевших в Градовец, но я от неё отказался. Слишком уж рискованная затея. Кто будет сопровождать два десятка пациентов? Да и поезд превратится в камеру пыток с такими симптомами, как у этих бедолаг. С другой стороны, наш дар проделал основную работу, а Яну осталось лишь проследить, чтобы все заболевшие принимали лекарственные отвары. С такой работой человек с квалификацией фельдшера наверняка справится.

— Костя, спасибо тебе! — расчувствовался Ян, когда мы вышли от старосты. — Знаешь, многие сомневаются в моих способностях, а ты помог мне понять, что мы на самом деле похожи, просто видим этот мир иначе.

— Хорошо бы все это понимали. Тогда, глядишь, и количество конфликтов заметно снизилось бы, — покосился я на Артёма, но тот лишь нахмурился и промолчал в ответ.

— Вот держи! — Ян снял со своей шеи какой-то талисман и протянул его мне. — Это защитный оберег шаманов. Я вырезал его сам из рога оленя. По шаманским преданиям, носитель оберега перенимает свойства животного.

У меня за спиной Тёма прыснул от смеха, но я отреагировал совершенно спокойно.

— Вообще-то олень символизирует силу, выносливость и единение с природой, — обиженно заявил Ян, метнув недовольный взгляд в сторону Мокроусова.

— А что это за камни? — поинтересовалась Нина, которая старалась не вмешиваться в разговор. Но женское любопытство сыграло свою роль.

— Это сердолик и белый халцедон, — объяснил шаман и заметно успокоился. — Оберег отлично подойдёт целителю, ведь сердолик символизирует кровь, а белый цвет халцедона красиво смотрится с белым халатом. Но на самом деле, у этого оберега есть магическое свойство. Сердолик помогает заживлению ран, достаточно его погреть в руках и приложить к ране. По народным поверьям это камень сердца, и он помогает в любовных делах. А кальцедон помогает владельцу сохранять ясность мысли.

— Благодарю! Это очень дорогой подарок, я даже не знаю что смогу подарить взамен.

— Ты уже подарил мне уверенность в себе и ответы на многие вопросы. Это лучший подарок.

— Ян, а как же ты без такого ценного оберега? — заволновалась Нина.

— Сделаю себе новый, — отмахнулся парень.

Шаман оставил нас одних, а Тёма