Спутница стража - Ольга Олеговна Пашнина

Почти сразу я услышала шаги за дверью, и Энджин пошел открывать. Сашка и его команда, уже знакомые мне мужчины в кожаных куртках, заняли собой всю небольшую площадку. Все до единого ухмылялись.

– Доброе утро, господа, – вежливо поздоровался Энджин. – С наступившим.

– Страж, – криво усмехнулся Сашка. – Какая неожиданная встреча.

– Внимательно вас слушаю, – Энджин сложил руки на груди. – Инна, солнце, сделай кофейку.

Хотел отправить меня на кухню, чтобы не мешалась… повода возразить я не нашла, и потащилась все же делать этот несчастный кофе. Но непосредственно на месте отвлеклась и так и осталась держать чайник в руке. Одним ухом пыталась слушать, чего вещают вонгви в прихожей, другим – чем Марина пудрит маме мозги.

Потом задумалась. Взгляд упал на ножи… нет, Леликов падал с пятого этажа, получал пулю, врезался в машину – и все без толку, нож он только против меня обратит. Красное… чего у меня на кухне есть красного, когда все синее? Овощечистка красная, но по размеру она для тыковки Сашки не подходит. Банка с молоком красная… так.

Я пошарила в ящичке с крупами и нашла таки купленную незнамо, когда красную фасоль. В холодильнике обнаружилась аналогичная консерва, но открывашку я не нашла, так что оставила на крайний случай. А вот баночку, полную очаровательных фасолинок, открыла.

И в этот же миг из коридора послышался грохот, звуки ударов и звон чего-то, напоминающего графин. Блин, любимый угрохали!

Будучи не в силах справиться с любопытством, я выглянула из кухни. Энджин с легкостью уложил двоих вонгви, а Сашка, видать, был особенным. Ну да, он же борьбой в школе занимался, так что его кунг фу оказалось примерно равным кунг фу Энджина.

Страж заметил, как я подкрадываюсь к Леликову со спины, и… нет, он ничем не выдал, что видит меня, но взгляд… я прямо почувствовала все, что ждет меня после. Всю гамму желаний Энджина, начиная от потребности выпороть меня и заканчивая инстинктивным стремлением спрятаться от меня и зареветь.

– На фасольку, уймись! – рявкнула я, щедро посыпая Леликова из веселенькой баночки с нарисованными мухоморами.

Чуть-чуть промахнулась. Но вонгви хватило, он мгновенно перестал казаться крутым, развернулся, и дал деру. Права была Марина, говорят, что вонгви трусливы.

На этот раз мы поменялись местами. Теперь убегал от меня Леликов, а я с банкой и фасолью неслась следом. Убегал он на улицу, не повторяя ошибок прошлого, сшиб соседку, несущую продукты из магазина и снес пару почтовых ящиков.

– Наркоманы! – донеслось нам вслед.

С чем я не смогла не согласиться. Со стороны мы и впрямь смотрелись не очень привлекательно.

Поскальзываясь на льду, собираясь все сугробы и врезаясь в машины, Сашка бежал от фасоли так, как я от перил не бегала. Мы с Энджином поравнялись и вместе преследовали незадачливого парня, одержимого духом. И без слов было понятно, что на этот раз его надо поймать и доставить к Марине. Оставалось только надеяться, что мама не выйдет не вовремя в прихожую и не увидит двух связанных амбалов.

Наконец путь Леликову переградил проспект с неожиданно оживленным движением.

– Лови фасоль! – проорала я и запустила в него банкой, на этот раз без промахов. Еще немного фасоли было зажато в руке и я произвела контрольный в… морду вонгви.

Леликов сдох.

Скучно, серо и обыденно закатил глаза и свалился на землю, как мешок… с фасолью. Надо же, работает! Я даже обрадовалась.

– Инна!

– Ну, что? Имею я право отомстить за кусок перил? Что с ним, он умер? Окончательно?

– Нет, без сознания. Их до ужаса пугает красный цвет, но убить просто так не выйдет. Пошли, надо отнести его к тебе. Сделаем вид, что он пьяный.

Моя актерская игра оказалась достойна оскара! Я даже поулыбалась другой соседке, вышедшей из подъезда и выдала небольшой монолог на тему «ох уж это первое января!». Энджин хранил молчание, справедливо полагая, что он и так привлекает внимание экзотичным внешним видом.

Марина с мамой переместились на кухню – общаться. Не знаю, каким чудом мама еще не находилась в истерике от двух тел, лежащих в прихожей, я подозревала ведьмовские штучки Марины. Мне все хотелось пошутить, что две ведьмы нашли друг друга, но я не стала. Энджин осторожно перетаскивал вонгви в комнату. Сначала пытался положить на мою кровать, но, заметив мое выражение лица, резко передумал.

– А что будет с телами? – спросила я.

– Если в них еще сохранились оригинальные личности, то очнутся и очухаются. Если нет, придется куда-то отвозить и вызывать скорую. Не волнуйся. Но рожа у этого, – Энджин с чувство пнул Леликова, – так и останется разукрашенная.

– И что теперь?

– Теперь оставим Марину проводить обряд, а сами выгуляем твою маму. Иначе придется объяснять, кто мы, а это не так-то просто.

– Погоди, я переоденусь. Мне уже осточертело вляпываться в разные истории и ходить в одних и тех же джинсах каждый день!

Мама на удивление легко согласилась выйти с нами и выпить кофе. Что же такое ей говорила Марина?

***

Складно врал, зараза.

На вопрос мамы «Чем вы зарабатываете на жизнь?» Энджин придумал такое, что я только сидела с открытым ртом, забыв о вкусном кофе и красивой банановой пироженке.

– По образованию я тренер по стрельбе, но давно уже не работаю. В наследство от отца мне досталось некоторое количество денег, так что я путешествую, живу то там, то здесь, изучаю разные культуры.

– То есть, вы намерены тратить родительские деньги на праздный образ жизни? – прищурилась мама.

– Деньги работают, – не моргнув глазом, ответил Энджин. – В инвестициях, на депозитах. Я контролирую свое состояние из любой точки мира. Понимаю, что в глазах большинства я бездельник, но зачем сидеть в одном месте, если можно путешествовать, открывать новые места и при этом не выключаться из работы? Нужен лишь компьютер.

Мама осталась впечатлена. Я почти почувствовала ее желание как следует расспросить Энджина о его «бизнесе» и использовать ценные знания в собственной работе. Но, к счастью, маму волновало совсем другое.

– Я не уверена, что Инне подходит такой образ жизни. Ей всего восемнадцать, она должна учиться. Я не отрицаю важности первой любви, но давайте будем откровенны. Все же мы с вами люди одного поколения.

Вот тут я задумалась. Не одного – это точно, сколько лет Энджину я так и не выяснила толком. Но даже если принять, что ему тридцать семь… маме явно больше и она себе льстит. С чего вдруг такое внимание к моей персоне?