Урожайный год - Алекс Рудин

— Неплохое место, — кивнул дед. — Никогда здесь не бывал, но поговорил со знающими людьми, и они рассказали мне много интересного. А может и мне перебраться сюда на старости лет? Всё лучше, чем сиднем сидеть во дворце и надоедать прислуге своим ворчанием. Говорят, здесь заботливые целители.

— Вот сами и посмотрите, — рассмеялся я.

Дед понял, что его актёрская игра меня не убедила, и смущённо отвернулся.

— Ветер холодный, — упрямо сказал он.

— Прошу за мной, — пригласил я и первым пошёл по узенькому мосту к лечебнице.

Я заранее предупредил старшего целителя о нашем приезде, так что он и Голощёкин встретили нас у калитки.

— Знакомьтесь, — предложил я. — Это Тихон Дмитриевич Трутов, старший целитель. А это Лаврентий Алексеевич Голощёкин, местный домовой.

— Домовой? — изумилась Анна Владимировна. — Как это?

— У Лаврентия Алексеевича редкий магический дар, — честно объяснил Трутов. — Настолько редкий, что я двенадцать лет принимал его за помешанного. Только Александр Васильевич помог мне исправить ошибку.

— Это были неплохие годы, — радостно улыбнулся Голощёкин. — А теперь всё просто замечательно. Вы знаете, что рабочие начали ремонт? Крышу уже починили, а теперь взялись за отделку комнат. В бальном зале меняют паркет, скоро там будет можно устраивать танцы.

— Денег на ремонт хватает? — машинально поинтересовался Игорь Владимирович у Трутова.

— Вполне, — заверил старший целитель. — Все сметы у меня в кабинете.

— Потом покажете, — махнул рукой дед.

Он недоумённо посмотрел на Голощёкина.

— Получается, вы здоровы? Почему же вы до сих пор в лечебнице?

— Здесь мой дом, куда же я пойду? — удивился Лаврентий Алексеевич. — Магия привела меня сюда, я здесь нужен, это главное. А всё остальное — сущая ерунда.

Он вдруг прислушался к чему-то и забавно сдвинул белёсые брови.

— Рабочие перепутали рисунок паркета, — озабоченно сказал он Трутову, — а лечебница никак не может им это втолковать, они её не слышат. Мне надо бежать.

Голощёкин торопливо пробормотал себе под нос заклинание и исчез.

— Это ваш Фома его научил, — развёл руками Трутов.

— Не сомневаюсь, — рассмеялся я. — Надеюсь, вы останетесь руководить лечебницей? У вас отлично получается.

— Я всё обдумал и решил, что вы правы, — кивнул Трутов. — Нельзя бросать своё дело, даже если ошибся. Нужно признать ошибку и двигаться дальше.

— Я рад, что вы приняли правильное решение, — улыбнулся я. — А где господин Потеряев?

— Он собирается, — сказал Трутов. — Утром попросил у меня цветочный горшок, хочет забрать своего питомца. А, вот и он!

На крыльце главного здания появился Ефим Потеряев. В одной руке он держал чемоданчик с вещами, а другой бережно придерживал что-то спрятанное под пальто.

— Здравствуйте, — растерянно кивнул он и вопросительно посмотрел на меня.

— Мы не задержим вас надолго, — улыбнулся я. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — смутился Потеряев. — В голове прояснилось, только никак не могу вспомнить, что именно со мной случилось.

— Это и не нужно, мы уже во всём разобрались, — успокоил я его. — Вы были под действием тёмного заклятия.

— Вы помните господина Потеряева? — спросил я деда. — Это он чуть не сгорел в соломенном чучеле по прихоти барона Корбуна. Барон и на него наложил заклятие, только подействовало оно сильнее, чем на вас.

— Помню, — проворчал дед, хмуря седые брови. — Рад, что с юношей всё хорошо.

— А как ваш магический дар? — спросил я Ефима. — Артефакт помогает вам его развивать?

— Да, — кивнул репортёр. — Я всегда ношу его при себе.

Он поставил чемодан на землю и свободной рукой достал из-за ворота складной нож на прочной серебряной цепочке. В рукоятку ножа был искусно вставлен прозрачный камень.

— Этот нож мне подарил отец, — смущённо объяснил он. — А господин артефактор вставил в него магический камень.

— Самый удивительный поворот во всей этой истории, — улыбнулся я. — Барон Корбун в своих целях убедил Ефима в том, что у него сильный магический дар. И дар действительно появился. Так что и тёмное заклятие может принести пользу. Дар, конечно, не такой сильный, как хотелось бы, но я уверен, что со временем он окрепнет.

Я снова повернулся к Потеряеву:

— Хочу познакомить вас с Анной Владимировной Гораздовой. Она преподаёт магию природы в Императорской Магической академии. Вы позволите ей взглянуть на ваш цветок?

— Конечно, — снова растерялся Ефим. — Маг природы?

Он осторожно расстегнул пальто и достал глиняный горшок. В горшке сидел цветок мать-и-мачехи. Он уже расцвёл и упрямо качал жёлтым соцветием на холодном ветру.

Гораздова осторожно поднесла руку к цветку, и цветок потянулся к её пальцам.

— Хорошо, — улыбнулась Анна Владимировна.

Я посмотрел на неё, и она едва заметно кивнула мне. Потеряев этого не заметил, он смотрел только на цветок.

— Ему холодно, — озабоченно пробормотал он. — Позвольте, я его уберу.

— Вы чувствуете сигналы цветка? — заинтересовалась Анна Владимировна.

— Конечно, — убеждённо кивнул Потеряев. — Это же очень просто, нужно только внимание.

Он снова спрятал горшок под пальто.

— Что скажете, Анна Владимировна? — спросил я, уже не сомневаясь в ответе.

— Отличные способности к магии природы, — с улыбкой кивнула Гораздова. — Можно смело зачислять господина Потеряева на первый курс академии.

— Так мы и поступим, — решил я. — Приходите в академию, к профессору Зимину, это мой помощник. Я его предупрежу, и он зачислит вас на курс. Осенью сможете приступить к занятиям. Согласны?

— Конечно, — растерялся Ефим. — Спасибо вам, господин Тайновидец! И вам, Анна Владимировна.

Он беспокойно оглянулся:

— Нужно рассказать родителям, они обрадуются. Маме уже разрешили вернуться домой из госпиталя. Вы позволите?

— Поезжайте домой, — улыбнулся я. — Вызвать вам извозчика?

— Не нужно, я доберусь на трамвае, — счастливо ответил Ефим.

Он ещё раз кивнул нам, подхватил свой чемодан и почти побежал к калитке, придерживая горшок с цветком.

* * *

— Ты молодец, Саша, — неожиданно кивнул дед, когда мы шли по мосту обратно к берегу. — Так мне и надо. Расклеился, распустил нюни. Знал бы ты, как мне сейчас стыдно за себя.

Лиза и Анна Владимировна шли впереди и не слышали наш разговор.

— Не ругайте себя, — улыбнулся я. — С каждым может случиться. Имейте в виду, вы всегда можете на меня рассчитывать. И на Лизу, и на Анну Владимировну, и на моего отца тоже, как бы он ни сердился.

— Знаю, — проворчал Игорь Владимирович. — Ты меня убедил, повременю со своим решением ещё лет десять или двадцать — как пойдёт.

— Вот и хорошо, — рассмеялся я. — Но на обед к вам мы всё равно не поедем. Елизавета Фёдоровна хочет пообедать в городе, и я тоже. Мы давно никуда не выбирались.

— Едем в «Медведя», — согласился дед. — Только на этот раз никаких устриц.

Дядя Серёжа дремал за рулём — последняя