Кодекс Магических Зверей III - Александр Сергеевич Сорокин

На ближайшей площадке крупный мужчина в кожаном жилете отрабатывал со зверем D-класса, чем-то похожим на молодого волка, серию прыжков через перекладину. Высота препятствия росла с каждым подходом. Зверь справлялся, но я заметил, что его задние лапы дрожали при каждом приземлении, но тренер не обращал на это внимание. У волка перегружены суставы, ещё два-три подхода на такой высоте, и будет растяжение связок, а если не повезёт — надрыв. Тренер увеличил высоту планки. Зверь прыгнул, тяжело приземлился и завалился на бок.

— Встать! — рявкнул специалист. — Давай ещё!

Стиснув зубы, я хотел сказать ему, что он калечит животное, но это не моё дело.

Левее работала пара — молодой парень и его питомец — серый вёрткий зверёк размером с крупного кота. Тренер, стоявший рядом, использовал жестокие методы. Когда зверёк ошибался, мужчина коротко дёргал поводок, прикреплённый к ошейнику с шипами внутрь. Зверёк скулил, прижимался к земле, и по его телу пробегала судорога. Через десять секунд команда повторялась, животное правильно выполняло упражнение, и тренер ослаблял натяжение.

Работало ли это? Да, зверёк слушался, но я видел, как его тело зажималось при каждом движении недоделанного «специалиста», даже когда тот просто поднимал руку. Хроническая тревожность. Через пару месяцев такой дрессировки у зверя начнутся проблемы с пищеварением и сном, а через полгода — неконтролируемая агрессия или, наоборот, полная апатия. Я видел это десятки раз в прошлой жизни у собак, попавших к «жёстким» дрессировщикам.

На правой площадке тренер работал мягко — через голос и лакомства. Крупная ящерица с переливающейся чешуёй получала кусок мяса за каждое правильное действие. Метод гуманный, но тренер допускал ошибку: давал лакомство слишком часто, даже за приблизительное выполнение. Зверь, быстро поняв, что получит мясо почти при любом исходе, перестал стараться, уселся посреди площадки и лениво моргал, пока мужчина безуспешно пытался привлечь его внимание ароматным лакомством.

Я сидел и мысленно разбирал каждую методику, отмечая плюсы и минусы. Привычка врача: диагностика, анализ, заключение. Первый тренер — хорошая физическая база, но грубый подход, не чувствует пределов зверя. Второй — эффективен на короткой дистанции, разрушителен на длинной и слишком жесток. Третий — правильная идея, плохое исполнение.

И тут я посмотрел на дальнюю площадку.

Она располагалась в стороне от остальных, за невысоким деревянным забором, у самой границы тренировочной зоны. Там не было зрителей и работал один человек.

Сухощавый, жилистый, немолодой мужчина с короткими седыми волосами и загорелым, обветренным лицом. Одетый в потёртую, но крепкую кожаную куртку, из тех, что носят годами, и в штаны, заправленные в тяжёлые сапоги. Двигался он экономно — каждый жест чёткий, ни одного лишнего движения.

В глазнице поблёскивал бронзовый монокль на тонкой цепочке.

Мужчина занимался с одним зверем, крупным существом D-класса, похожим на гиену с мощной, непропорционально широкой грудной клеткой. Шерсть тусклая, клочковатая, на левом боку проступали старые шрамы. Зверь хромал на правую переднюю лапу. Хромота характерная — короткий шаг, быстрый перенос веса, разгрузка конечности при каждом движении. Застарелая травма, плохо сросшийся перелом лучевой кости, если судить по тому, как зверь ставил лапу, или хроническое воспаление сустава.

Тренер поставил перед зверем низкую перекладину, сантиметров десять от земли, и что-то негромко сказал. Гиена посмотрела на неё, потом на мужчину, помедлила и переступила через препятствие аккуратно, стараясь не нагрузить больную лапу.

Тренер похлопал зверя по загривку, достал из кармана кусок мяса, дал с ладони, подождал, вернул гиену на исходную позицию и повторил.

Зверь снова переступил. Мужчина вновь дал мясо.

Минут пять я смотрел, как они выполняли одно и то же упражнение. Для D-класса перекладина высотой десять сантиметров — это смешно, но я понимал, что тренер не учил зверя прыгать, а восстанавливал подвижность повреждённого сустава, заставляя гиену контролированно поднимать и опускать больную лапу через препятствие. Минимальная нагрузка, максимальная повторяемость, постепенное увеличение амплитуды.

В моей прошлой жизни это называлось «проприоцептивная тренировка». Классика реабилитации после переломов у крупных собак. Я сам прописывал такие упражнения десятки раз.

Я опустил Люмина на пол, поднялся с лавки и направился к мужчине. Крох встал, отряхнулся и потрусил следом.

Подошёл к забору дальней площадки. Мужчина меня не заметил, следя за зверем, который очередной раз переступал через перекладину, на этот раз чуть увереннее. Хромота осталась, но амплитуда шага увеличилась на пару сантиметров.

Когда зверь вновь получил мясо и ляг отдыхать, тяжело вздыхая, тренер поднял голову.

Его лицо покрывала сетка мелких морщин, особенно вокруг глаз — след от ветра и солнца, взгляд оставался спокойным.

— Добрый день, — сказал я.

Он кивнул.

— Я ищу тренера для двух зверей E-класса.

Мужчина молча смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Люмина, чуть наклонив голову. Монокль в его глазу тускло блеснул бронзой, он внимательно рассматривал зайцелопа, и что-то едва заметно переменилось в его лице. Глаза слегка сузились, как у человека, который прочитал неожиданную строчку в знакомой книге.

Потом он посмотрел на Кроха, задержавшись на нем подольше. Крох ответил ему прямым, неморгающим взглядом сапфировых глаз.

Мужчина снял монокль, протёр линзу краем рукава, надел обратно и посмотрел ещё раз.

— Где живёшь? — спросил он низким тихим голосом с лёгкой хрипотцой.

— В районе Отверженных, в лавке «Кодекс Магических Зверей».

— Целитель?

— Да.

Он помолчал, потом кивнул.

— Завтра утром я приду и посмотрю на них в домашней среде, без арены и чужих глаз. Здесь зверь не раскрывается.

Я хотел спросить, что именно он увидел через монокль, и что заставило его задуматься, но удержался.

— Спасибо, — сказал я. — Буду ждать.

Он снова кивнул и повернулся к своему подопечному. Зверь, отлежавшись, уже поднимался на лапы.

Я поднял зайцелопа, посадил на плечо, развернулся и пошёл к выходу. Люмин ткнулся носом мне в шею.

По дороге домой я прокручивал в голове увиденное. Проприоцептивная тренировка через перекладину, терпеливая, монотонная работа с хромающим зверем, монокль, его реакция на Люмина, спокойная, привычная, и совсем другая — на Кроха. Секунда замешательства, повторный осмотр через протёртую линзу. Он точно что-то увидел.

Район Отверженных встретил меня знакомым запахом жареного лука и мяса. Я дошёл до лавки, отпер дверь и впустил зверей. Люмин соскочил с плеча и помчался к табурету. Крох подошел к порогу кухни и улёгся.

Войдя в дом, сразу направился во двор и остановился у грядок. Стебли Серебристого сочника заметно вытянулись, несмотря на то, что я постоянно срезал их для корма, и сейчас доставали до середины голени. Листья стали толще, плотнее, и на их поверхности лучше виднелся серебристый отлив. Серебряный колокольчик